Мираж сознания

Поворочавшись примерно около получаса, Сергей все-таки отключился. Это оказалось весьма непростой задачей для юноши призывного возраста, наблюдающего на соседней кровати, пусть необычную и неприступную, но ужасно привлекательную молодую даму, невероятным образом посетившую его скромную земную обитель. Тонкий озоновый аромат ее сладких духов, ее чувственная, но аристократичная аура будоражили юную кровь парня. Он был взволнован, приятно смущен, счастлив и даже немного влюблен. Погруженный в мистическую, таинственную и романтичную, эротическую атмосферу, которую практически перестают чувствовать взрослые люди, но остро ощущают подростки, Странник наконец-то уснул.
Впрочем, сном это забвение следовало бы считать с огромной натяжкой. Мир грез открылся пред познавателем еще до засыпания, и он буквально шагнул в него – нырнул в неизвестность, как когда-то на Черном изменчивом море, – смутно представляя себе и почти не видя того, что именно находится в его полупрозрачных зеленых водах.

Чем отличаются наши сны – миражи сознания, от видений библейских пророков или от галлюцинаций – грез «больного» сознания? Тем, что они натуральны? Не вызваны повреждениями мозга, отравлением или шизофренией? О том, что означает последнее, по сути, вообще никому не ведомо до сих пор.
А если, галлюцинировать – это болезнь, то чего тогда в нашем мозгу так много рецепторов, реагирующих на малейшую долю галлюциногена в крови? Неужто, природа от нечего делать одарила живые существа способностью созерцать сны, галлюцинации и видения?
Говоря это, я четко различаю такие понятия, как иллюзии, видения и галлюцинации. И, повторяя самого себя, добавлю для ясности: «Каждое видение – это галлюцинация, но далеко не каждая галлюцинация – суть видение; как и не каждый сон – вещий». Иллюзии же, – когнитивные или парейдолические*, сенсорные и прочие, хоть и пересекаются с миром видений, но интересны лишь как помощники их обретения и забавный, научно объяснимый обман.

Присутствие Белой Королевы, ее астра-ментальные эманации и ультрасексуальный запах стали путеводной нитью для странника сновидений – катализатором и маяком, который привел его к третьим вратам.
Сергей проснулся. Проснувшись, он сразу понял, что спит, – уж больно богатой и красочной, идеально-волшебной стала обстановка его скромной обители. Огромные прозрачные окна мерцали, словно экраны, на которых показывали ночь какой-то чудесной планеты. Необычайных размеров Луна сияла на мрачно-синем мраморном небе тревожно и ярко. В ее пронизывающем сознание свете все становилось странным, подозрительным и очень красивым. Нарисованный тонкими, но смелыми штрихами мир этой зыбкой, но ощутимой реальности впечатлял утонченностью красок и форм. Небогатая обстановка его дома стала настоящим шедевром – самым изысканным из всех вариантов убранства, что мог пожелать скромный Странник. Хотелось любоваться каждым узором деревянной доски, каждой, казавшейся незначительной ранее, мелочью. Старинные обои на стенах вспыхивали и люминесцировали фантастическими цветами, стебли и листья которых сплетались в сложные арабески узоров. Разводы лака и узоры дерева на фанере одной из дверей превратились в шевелящуюся потустороннюю объемную фреску, и даже задумчивое пятно на стене являло собою безумную картину гениального художника из мира Инферно. Не было больше случайностей ни в трещинах штукатурки, ни в пересечении теней веток деревьев за темным окном, ни в случайно просыпанном на белую скатерть пепле. Разум сиял ясно и четко, угадывая в каждой мелочи смысл, дорисовывая картины. Таков был этот мир – сновидение, в котором очнулся Сергей.

Белая Королева сидела за окном на ветке огромного дерева и пела какую-то очень красивую песню на странном, похожем одновременно и на французский, и на итальянский, мелодичном, приятном на слух языке.
Парень открыл дверь, вышел на улицу и вдохнул опьяняющую прохладу черного осеннего воздуха.

— Здравствуйте, Ваше Величество, – сказал Странник и вежливо поклонился, выписав бесконечность шляпой, как некогда мушкетеры.
— Здоровались уже, – со смехом в голосе ответила Белая Королева и выплюнула вишневую косточку, (при этом французский акцент у нее тут же пропал, еще до того, когда она произнесла новую фразу). – Залезай сюда; давай смотреть телевизор.

Не задавая лишних вопросов, познаватель забрался на дерево и уселся на ветку рядом с Мираной фон Кримс. Взяв пригоршню пахнущих табаком вишен из протянутого ему кулька, проследил за ее взглядом. В маленьком аккуратном домике за высоким соседским забором светилось окно. Источником голубого сияния являлся старенький пузатый ламповый телевизор. В сияющей лупе экрана мелькали неясные образы.

— Не видно же ни черта, – проворчал Сергей, пробуя вишню, – на вкус она была, как насвай*, и рассыпалась во рту маленькими, жгучими, щебечущими, будто птенцы, неугомонными шариками, весело щекоча язык.
— Заткнись и смотри, – сказала Белая Королева с обидой в голосе, набивая рот чирикающими ягодами.
— Dеsolе, – сконфуженно пробормотал Сергей, почему-то вдруг, по-французски, закинулся вишней и уставился на окно.
К его великому удивлению дом соседа стал внушительным особняком, а старинный черно-белый ламповый телевизор сиял теперь всеми цветами радуги, но, все равно находился чересчур далеко, чтобы в нем можно было хоть что-нибудь рассмотреть.
— Эх, – вздохнул заскучавший парень.
— Держи, дурачок, – сказала Белая Королева и протянула ему маленький театральный бинокль с золотой ручкой.
Взяв в руки драгоценную винтажную штуку, Сергей поблагодарил красавицу и продолжил свои наблюдения.

На экране, ставшем теперь, при рассматривании через бинокль, совершенно реальным миром, происходило следующее: К себе в квартирку вошла, побросав, как попало вещи, та самая медсестра, что явилась ему в видениях незадолго до этого. Переодевшись, почистив зубы и приняв несколько штучек маленьких разноцветных пилюлек, девушка начала кормить кошку кусочками сырого мяса и забавно беседовать с нею…

******

Элли проспала почти двадцать часов подряд… Придя с работы домой свежим прохладным утром, она покормила кошку, согрела какао, открыла коробочку со свежим бисквитом и устроилась на удобном диванчике перед огромным экраном «Самсунга». Из восьмидесяти шести каналов ни один не заинтересовал Эльвиру, поэтому она включила по привычке монотонный фоновый «Фешн» и незаметно уснула под бесконечное брожение по подиуму худосочных и, словно безразличных ко всему окружающему, усталых моделей.

Сны пришли рано утром на следующий день; до этого – лишь черный, лишенный мыслей и чувств, выпавший из времени провал в густое ничто. Старинный бабушкин плед, воздушный и невесомый, но очень теплый, упал, скользнув, на пол. Предрассветный туман прокрался сквозь оконную сетку в комнату, коснулся обнаженных девичьих ног, тронул руки, поцеловал шею, проник под похожую больше на платьице ночную сорочку и принялся нежно, но настойчиво гладить спину, забирая тепло и уют. Эльвира свернулась калачиком, но это уже не спасало – призрак холодного утра прокрался в сладкий девичий сон, медленно и незаметно окутывая все тело. Бедняжка почувствовала снег под ногами и открыла глаза.
Холодно. Дорога на загородный домик ее дедушки. Вокруг стройные сосны, впереди – синее небо, сверху – серая туча. Туча нависла так низко, что стало трудно дышать. Огромные снежные хлопья медленно падали вниз, возникая в воздухе из ниоткуда. Холодно. Пар изо рта. «Почему же я так одета или, скорее раздета»? – подумала Элли, – на ней была лишь тонкая ночная сорочка, в которой она уснула, – больше ничего. «Но, это же совершенно неправильно. Откуда я тут? Что происходит»?
Ноги несчастной девушки уже по щиколотку утонули в снегу, когда она приняла решение – во что бы то ни стало бороться за жизнь. Закусив от боли и отчаяния до крови губу, Эльвира побежала в сторону своего лесного имения.
Вокруг стремительно потемнело, поднялся настоящий буран. Часть снежных хлопьев была светящейся, – они искрились, сгорали зеленым пламенем, оставляя в воздухе мерцающие следы.

В какой-то момент странность и нелогичность происходящего стала настолько явной, что Элли остановилась и, глядя по сторонам, прошептала: «Я сплю!» Осознание этого пришло к ней внезапно и сразу начало изменять окружающий мир. Буран утих, в воздухе стало чисто и, даже немного теплее.

Чувствуя, как прохладный ласковый ветерок касается ее бедер, приятно холодит нежную суть между ног, Эльвира почувствовала возбуждение. «Наверное, мои груди сейчас очень красивые», – Мелькнула в ее голове лукавая мысль. Трогая свои затвердевшие от прохлады соски, девушка зачем-то скинула то немногое, что на ней было надето, и с удивлением обнаружила, что стоит перед зеркалом в каком-то большом темном зале. Справа и слева горели газовые рожки, освещая теплым мерцанием ее стройное юное тело. Отражение казалось каким-то очень уж сказочным, невероятно-красивым… Да и отражался в зеркале вовсе не тот зал, в котором она находилась. За чистым золотистым миражом амальгамы Эльвира стояла на мягком белом ковре в шикарном президентском гостиничном номере.
Вспыхнул, рассеянный отражателями, свет софитов, но видеокамеры или фотографа нигде не было видно. Случившийся позже спектакль явно предназначался лишь для нее, показывая одну из навязчивых сексуальных фантазий.

Отражение Эльвиры было одето теперь в легкое летнее платье-бюстье без пушапа и вертело перед зеркалом соблазнительной попкой. Дверь открылась и в апартаменты, один за другим, вошли трое мужчин. Внешностью своей эти парни весьма походили на тех старшеклассников, которые затискали однажды замечтавшуюся юную Элли в темном коридоре у раздевалки, только выглядели куда брутальней и харизматичней.

Конечно же, она отбивалась тогда, но… не слишком-то сильно. Мыслей о том, чтобы позвать на помощь, ей и вовсе в голову не пришло. Так или иначе, но это происшествие в школе не прошло для Элли бесследно. Она прокручивала варианты развития событий в голове множество раз, рисуя в ярких красках сценарии – то жуткой мести, то… Признавалась себе, что в какой-то момент ей стало приятно до безумия, и очень, очень хотелось пойти куда дальше того, что может позволить себе приличная девушка.

Белые футболки и тонкие спортивные брюки вошедших парней отнюдь не скрывали, но, даже, подчеркивали их бугристые мускулы и, наводящие на дерзкие, немного боязливые мысли, внушительные элементы мужского отличия, томящиеся под тонкой тканью.
Глядя на себя и происходящее в зеркало, Эльвира задрожала всем телом – теперь уже, вовсе не из-за холода.
Тем временем мужчины подошли к ней и начали трогать, лаская и поглаживая все ее тело. Их теплые руки явно никогда не знали работы. Мягкие нежные прикосновения больших сильных мужских ладоней ввели Эльвиру в самый, что ни на есть настоящий гипнотический транс. Не помня себя от возбуждения, она медленно опустилась на колени, в предчувствии чего-то особенного.
«О, боже мой, я делаю это! Я делаю это с тремя…», – сладким страхом окатив все внутри, пронеслась в голове Элли дрожащая крамольная мысль. «Впрочем, – это ведь сон, – делаю все, что захочу»! – твердо решила она и отбросила остатки сомнений…

…Понемногу входя во вкус, девушка почувствовала настоящий кураж. И все же, – что-то было не так! Вдобавок ко всему, несмотря на моральные переживания, азарт, остроту ощущений и невероятное, хоть и чисто животное удовольствие, Эльвира осознавала, что все это делает, вытворяет вовсе не она, но ее волшебное отражение, – ее смелая развратная сильная бессовестная часть, живущая в зазеркальи.

— Когда-нибудь я решусь и сама сделаю это. Нет, я просто обязана попробовать подобное наяву. И, если меня постигнет разочарование, как с тем крутым парнем на вечеринке, то… просто оставлю все в прошлом, – буду искать наслаждение в чем-то другом, – прошептала Эльвира и протянула к зеркалу руку, словно пытаясь войти внутрь и впитать в себя всю ту смелость и решительность, что ей недостает в жизни

Стекло подернула рябь, и наваждение улетучилось. Сначала исчезли длинноволосые парни с бугристыми мускулами, потом пропал роскошный гостиничный номер и, в конце концов, исчезла она сама. Ее отражение растаяло вместе с грезами. Волшебный сон покинул девушку, как жестокий садист, сделав ее вдруг безмерно несчастной.

Чувствуя себя выкинутой на улицу собачонкой, бедняжка закуталась в плед, но не легла снова, – она налила себе полный бокал вина и принялась набирать ванну с душистой пеной. Взглянув на себя в зеркало, Элли увидела, что по ее щекам катятся слезы. Внезапно она совершенно ясно, в мельчайших подробностях вспомнила о недавней встрече с Эммануэль – бесплотным, но осязаемым существом, духом или же, демоном, – ей было неважно.

— Эх, знала бы я, как тебя вызвать, – прошептала Эльвира, – мысль о том, чтобы вновь поиграть с дружками из латекса показалась ей слишком уж примитивной.

Несколько удивляясь такому необычному своему мироощущению, девушка вновь наполнила опустевший бокал, а затем с наслаждением легла в покрытую обильной пеной горячую воду. Вода служила Эльвире настоящим наркотиком, – она всегда доставляла ей наслаждение, расслабляла, помогала избавиться от душевной боли, вытягивала из души серую грязь бытия.
Холод постепенно выходил из нее, а вместе с ним девушку покидали остатки странного сна, его вязкое мистическое послевкусие, похожее на печаль о прошедшем лете и романе, не выдержавшим испытание разлукой-зимой.
Незаметно для себя самой, согретая красным вином, расслабленная ванной, Эльвира принялась ласкать свое тело. Прошла минута, другая, казалось, – вот-вот, и оргазмик накроет ее… Но, он предал, буквально ускользнул между пальцев. Возбуждение схлынуло, утекло вместе с мыльной водой.

Приняв душ, Элли почувствовала такую ненависть к себе и всему окружающему ее миру, что ее буквально затрясло от злости, как какую-то киношную ведьму.
Далее начали происходить и вовсе непонятные вещи. Пометавшись минут пять по квартире, Эльвира вдруг успокоилась. Прибрав волосы в тугой хвост, она надела джинсы, старый растянутый свитер и поношенные кроссовки. Выбрав на кухне самый большой и острый, внушающий уважение нож, завернула его в черный пакет для мусора, а затем покинула, озираясь, квартиру, поднялась полестнице и вышла на крышу.
В самом дальнем подъезде за серой стальной дверью жил ее знакомый по колледжу, высокий блондин ангельской внешности, Стюарт. Ходить к нему в гости подобным образом – не привлекая внимания, – стало для Эльвиры привычкой. Правда, вот, девушки этого красавца интересовали постольку поскольку. Связывало их нечто иное. Стью имел знакомства среди нужных людей и промышлял на жизнь, торгуя наркотиками. Для молодой работающей студентки он доставал почти необходимые ей ноотропы. Так было гораздо дешевле и проще, чем приобрести их, посетив прежде, ради рецепта, врача.
Элли поежилась, содрогаясь, как недавно от холода, и постучалась. Долго ждать не пришлось. Услышав условный стук и увидев в глазок знакомую девушку, выглядящую теперь, как обычная наркоманка, Стьюи открыл дверь, мерзко ухмыльнулся и, отойдя в сторону, жестом предложил ей войти.
Будучи еще в просторной прихожей, Элли, ни слова не говоря, скинула старый свитер и джинсы, накрыв одеждой сверток с ножом, и осталась в одном нижнем белье, размышляя отвлеченно о том, что показать кому-то скрытый элемент гардероба, повышающий самооценку, – куда более эротично и откровенно, чем предстать полностью обнаженной. Действовала же она почти бездумно, словно запрограммированная. Тем не менее, это избавило ее от ненужных вопросов и подозрений, – ведь подобное поведение клиентки в глазах наркодилера весьма логично и предсказуемо. Улыбающийся теперь во весь рот, обдолбанный еще с ночи Стью, распахнул дверь в зал и буквально втолкнул девушку внутрь.

За столиком на кожаном диване сидели трое гостей Стюарта. Еще один приютился в кресле и исподлобья смотрел, не мигая, на Элли.
Не помня себя от страха, – стыда она почему-то совсем не испытывала, – покачивая бедрами так сексуально, как только ей позволяло ее состояние, Эльвира подошла к барному столику.
Налив себе небольшую порцию рома, девушка села в свободное кресло, при этом закинув ногу на ногу, словно небезызвестный белокурый психолог.

— Твой заказ еще не пришел. Рано ты в этот раз. Могу выделить немного риталина из своих личных запасов. Или… с учебой покончено?
— У меня был срыв. Надо отдохнуть от всего, – ответила Элли. Голос ее не выражал никаких эмоций, кроме напускной вселенской тоски.
— Тогда ты по адресу. Может, бахнешься с нами? Пробуем новый снежок*, – сдавленным голосом спросил один из парней и тут же закашлялся.
— Может, и бахнусь, – надо же как-то присесть на вашу волну.

Студентку медицинского колледжа трудно напугать какой-то иглой, да и в отношении многих наркотиков, Эльвира давно уже утратила свою ментальную девственность. К тому же, не успевшие еще сильно сторчаться мальчики-нарики являлись, по сути, очень симпатичными и неглупыми молодыми людьми из богатых семей.

Парни переглянулись, – похоже, что их интересовал в жизни далеко не один героин. В это время, немного пришедший в себя Стью присел на подлокотник кресла и по-хозяйски положил руку на плечо полуобнаженной Эльвире. Девушка поморщилась, передала опустевший стакан хозяину притона и сказала, блеснув глазами:
— Налей мне еще. Успеешь натрогаться, и не только… Нас с вами ждет сегодня нечто особенное, – добавила она и улыбнулась теперь, как можно приветливей.
Порядком опешивший наркодилер кинулся исполнять просьбу «королевы бала», а его ранние гости уже начали выбирать «инсулинками» свое доброе варево.

Эльвире досталось немного, – именно столько, сколько требовалось для того, чтобы отбросить последние комплексы и укрепиться в достижении цели. После инъекции ей показалось, что она… словно пришла в себя после спячки, наконец-то очнулась, избавилась от какого-то наваждения или подлого колдовства, превратившего ее в послушную часть чьего-то масштабного плана, – стала такой, какой и должна быть, излечившись от оков бытия. Понимая при этом, что и теперь владеет собой лишь отчасти, Эльвира не стала все же противиться. Ведь теперь она отдавала управление не какому-то архетипу извне, но своему, личному бессознательному – зову сердца, зову природы.

Найдя по ТV подходящую музыку, девушка начала танцевать, извиваясь подобно змее, выкручиваясь и так, и эдак. Вся виденная ею эротика всплывала в памяти и оживала в ее плавных движениях, а природное обаяние и артистизм усиливали это стократно.
Эльвира выглядела не просто сексуально, – в нее вселился истинный бес; она заворожила зрителей – стала демоном танца, – и теперь действительно правила этим утренним балом за темными шторами.
Не прекращая танцевать, движениями рук и пальцев бестия приманила парней, и те послушно столпились вокруг, поспешно избавляясь от ставшей тесной одежды.
Какое-то время Элли держала их на расстоянии, дразнила, раззадоривала, наслаждаясь своей непреложной, абсолютною властью. Касаясь ладонями, телом, то одного, то другого из них, она сама заводила себя, закручивая общий пружинный механизм до отказа.

В одном из углов зала стояло большое старинное зеркало. Увидев нем свое отражение, Эльвира вдруг снова, ясно и отчетливо вспомнила сон. Страх вперемешку с каким-то диким отчаянием и безумной похотью пронзили все ее существо, ноги сделались слабыми, и она опустилась на кожаный теплый диван, увлекая за собою любовников.

Все происходило словно во сне, но, в тоже время, ощущалось куда реальней былой повседневности. «Розовые очки», смягчающие боль восприятия обычным людям, но лишающие их при этом и правды, позволяли ей видеть ясно и четко все происходящее в том ослепительном свете, что сделали для нас недоступным наша природа и Бог.

Эмоциональное восприятие ничуть не подавляло ее рассудок. Разум ясно и четко воспринимал и анализировал происходящее.
При этом Эльвира наслаждалась физически и морально. Ей не просто приятно было находиться в центре внимания, – она испытывала настоящий восторг и азарт; у нее буквально дух захватывало от того, что она, наконец-то нарушила все запреты. А еще, она понимала, что дальше будет гораздо страшней и куда более чертовски-приятней.

Парни сменяли друг друга. Элли же управляла ими, словно марионетками. Стойкие молодые наркоши обливались потом, но кончить из них смог пока только один, – такова уж была участь почти всех героинщиков. Как долго длилась эта безумная оргия, – сказать сложно. Казалось, прошла целая вечность и празднику плоти не будет конца, но изнеженные мажоры начали выдыхаться. Впрочем, Эльвира тоже ощутила усталость и, несмотря на анестезию, легкое жжение в интимных местах. Чувствуя себя тряпичной куклой, девушка попросила Стью сварить ей кофе и растолочь пару таблеточек риталина*. Благодаря стараниям Элли, ему удалось-таки кончить, и теперь, довольный, как свистнувший рыбу кот, дилер с радостью выполнил просьбу нежданной удивительной гостьи.
Выпив кофе и занюхав хорошую порцию «медицинского кокаина», Эльвира почувствовала себя много лучше. Мало того – ноотроп вкупе с напитком интеллектуалов, не только поднял настроение и взбодрил ее, но также, открыл новые грани видения всего окружающего в деталях и в целокупности. Вполне естественно, что когда ей предложили вновь уколоться, девушка отказалась.

На этот раз ширево готовил сам Стюарт. Рассчитав, как ему казалось, правильно дозу, он грел в ложке герыч из тех припасов, что не успел еще разбадяжить крахмалом.
От неразведенного почти ничем, «чистого перца»* парней унесло моментально и напрочь. Они валялись по разным углам комнаты, почти не подавая признаков жизни, а «королева бала» курила, щурилась и улыбалась, как-то немного странно.
Сходив в туалет, минут пять она смотрела на себя в зеркало, потом заколола волосы и вошла в зал; в руке у нее сверкал поварской немецкий шеф-нож, которым без труда можно было усмирить любого громилу, – при должных навыках, разумеется.

Многие видели документальные и художественные фильмы, в которых пресловутые адепты черной магии проводят некий «сатанинский ритуал» с принесением различных жертв. Однако все эти театральные постановки имеют мало общего с настоящими ритуалами практической магии.
Убийство действительно освобождает массу энергии и изменяет того, кто его совершил, – часто, далеко не в лучшую сторону. Жажда убийства у нас в крови. Мы являемся, как травоядными, так и хищниками. Причем – предположительно, самыми опасными из всех, живших когда-либо на земле, вследствие наличия у нас развитого интеллекта. Для человека, слабого духом, убийство – это наркотик, – высшее проявление демона власти. Даже убивая невинных животных, человек может превратить свою душу в мерзкое подобие древней рептилии.
Вследствие этого, настоятельно не рекомендую, кому бы то ни было пытаться повторить нижеописанное. Тем более что результат может оказаться непредсказуемым.

Первым стал Стью. Ловко вызвав у парня эрекцию, – нарики ведь только кажутся порой почти мертвыми, – Эльвира уселась сверху и начала двигаться, а чувствуя, что приплывает, нанесла первый удар.
Исполосовав красивое самодовольное лицо, бестия проткнула самцу артерию под ключицей и, не удержавшись, сделала пару глотков. Вкус чужой крови не то, чтобы ей сильно понравился, но сам факт содеянного возбудил неимоверно. «Subclaviam circumdantem. Viri sánguinum, altario»*, – прошептала она, подойдя к следующей жертве.

Увидев на себе окровавленную девушку с блестящими безумно глазами, парень хотел закричать, но вместо крика лишь брызги крови и хрип вырвались из его перерезанного горла.
Следующей своей жертве Элли завязала глаза. Чувствуя приход смерти, парни извергались, как кони. Новоявленная дьяволица тихо стонала, кончая вместе со своими счастливыми жертвами. Каждый ее оргазм был шедевром – граничил с сумасшествием и уносил на неведомые доселе вершины божественного наслаждения. Казалось, что она съедала их души, и каждая смерть делала ее еще сильней, еще уверенней и безумней.
Последний наркоман, будучи уже с перерезанным горлом, внезапно схватил Эльвиру и, перевернувшись, оказался на ней. Глядя куда-то вдаль, словно увидев кого-то, он продолжал что есть силы вгонять свой, постепенно увядающий член в горячее воспаленное лоно убийцы, поливая ее своей кровью. Когда же и он наконец-то скончался, Эльвира еще долго плыла в невесомости, размазывая по себе густую горячую кровь.

Приняв душ, одевшись и прихватив с собой необычную секс игрушку, бестиязакрыла за собой дверь на ключ и вернулась домой той же дорогой, что и пришла. Перед уходом она зажгла свечу и слегка приоткрыла газ, а на мягкую мебель и трупы вылила все горючие вещества, что нашла дома. Благо, Стью оказался нарушителем, скрягой и крохобором, – в кладовой у него нашлись, оставшиеся после ремонта недорого снятой квартиры, растворители, лаки и краски*. В общем, – неплохо должно было полыхнуть после взрыва.
Дома Эльвира быстро переоделась, сложила одежду в сумку, съездила в лес, сожгла. Нож не стала выбрасывать, – почему-то ей непременно захотелось оставить его. Подсознательно она чувствовала, что этот предмет теперь несет в себе мощный заряд энергии, делающий его мощным талисманом и оружием, способным, если не убить, то ранить и отпугнуть многих непрошенных гостей извне. В том, что она с ними скоро встретится, Элли не сомневалась.

Взрыв произошел, как примерно она и рассчитывала, спустя четыре часа. К тому времени девушка уже успела посетить первую лекцию. День прошел в целом спокойно, если не считать одного маленького момента. Во время перерыва, когда Эльвира наслаждалась вожделенной сигаретой в парке у колледжа, ветер донес до ее сознания почти беззвучную фразу.
— Igne natura renovator integere, – произнес шепотом некто.
— В огне природа обновляется вся, – прошептала Элли в ответ и содрогнулась всем телом. Волосы на голове девушки встали дыбом, словно нечто ужасное из запредельного мира действительно коснулось ее и ударило разрядом темной энергии. В следующее мгновение она ухмыльнулась и отогнала от себя наваждение, или же приняла его, как и свою скрытую суть.

Домой Элли вернулась уже поздно вечером. «Узнав» о пожаре от одинокого пожилого соседа, зашла к нему выпить пивка. Посидела немного, терпеливо выслушав историю, которую знала уже наизусть, приняла предложенную таблетку валеума и, сославшись на головную боль, отправилась к себе спать.

Эльвира бухнулась на кровать прямо в одежде, поджав ноги, натянула на себя бабушкин плед и мило зевнула.
— Боже мой, как приятно, – прошептала она, впадая в легкую дрему.
— Теперь ты знаешь, как меня можно привлечь и порадовать, как сделать сильнее, реальнее. Но, самое главное – теперь ты знаешь себя, – раздался в голове девушки красивый ласковый голос Казалось, что он является частью музыки, доносящейся откуда-то сверху, но звучит не извне, а в мозгу. В то же время, голос был настоящим – живым и приятным.

Легкая нежная теплая ладонь коснулась лица Эльвиры, погладила волосы. Открыв глаза, она увидела, что на кровати сидит и мило улыбается ее инфернальная возлюбленная, потусторонняя Эммануэль Вожье.

***WD***

* Парейдолия (парейдолическая иллюзия) (греч. para — рядом, около, отклонение от чего-либо, eidolon — изображение) — разновидностьзрительных иллюзий (так называемые «сенсорные иллюзии дополнения»); заключается в формировании иллюзорных образов, в качестве основы которых выступают детали реального объекта. Таким образом, смутный и невразумительный зрительный образ воспринимается как что-либо отчетливое и определенное — например, фигуры людей и животных в облаках, изображение лица человека на поверхности Марса.
Парейдолии часто возникают в инициальных стадиях острых психозов. Если парейдолии теряют характер объективности, реальности для пациента и это сопровождается появлением чувства их сделанности, иллюзорности, бредовым толкованием, то они называются псевдопарейдолиями.

* Насвай – жевательный табак, в состав которого входят свежие зеленые листья табака, известь, куриный помет, иногда гашиш. Никотин из насвая впитывается прямо в кровь за губой или под языком. Токсичен. Обычно продается в виде маленьких шариков, получающихся после пропуска ингредиентов через мясорубку и сушки.

*Снежок – спидбол, – смесь кокаина и героина или морфина. Вызывает сильный прилив удовольствия и эйфорию без ощущения тревоги и оцепенения. Впрочем, эффект от кокаина проходит довольно быстро, а вместе с ним резко снижается и сексуальное желание.

*Нет нужды описывать этот легендарный препарат. Скажу только, что у нас он запрещен, а в Канаде или Америке теперь выпускают таблетки, которые невозможно растолочь в порошок. Те, кому надо, вынуждены нынче растворять их в воде, чтобы сделать инъекцию.

*Даже самый чистый кустарный героин имеет концентрацию порядка 90%. Именно такой героин везут через границу, поскольку он занимает меньше места.

*Subclaviam circumdantem. Viri sánguinum, altario – Подключичная артерия. Кровавое причастие.

*В Америке, при проведении ремонтных работ, нужна лицензия даже на забивание гвоздей. Серьезные строительно-отделочные работы в доме самостоятельно проводить запрещено. Согласно законам, всеми подобными вещами должны заниматься только мастера, имеющие лицензию на соответствующий вид деятельности.

******

Оглавление   Следующая глава

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.