Глава 71. Все конкретно идет по женской линии

— Ну что, молодежь, готовы? – спросила Атрагарте-Лейла с улыбкой, войдя в одну из опочивален Шато де ля мер. – Гости уже заждались.
— Гости подождут, – ответил Пойсон. – Не хотите присоединиться, миледи?
Жених лежал в постели с двумя подружками невесты, которые вместе с его матерью должны были отвести его под венец.
— Будь осторожен, – ответила «Лейла» со смехом в голосе, – желания порою сбываются. Одевайтесь. Пора.
— Ух. Прощай свобода, – наигранно произнес Пойсон, сталкивая одну из дам рядом с кровати.
Та обиженно хмыкнула, но ничего не сказав, отправилась восвояси. После того, как вторая девушка покинула спальню, вошли слуги с одеждой и принялись наряжать жениха.
— Стоило проверить, конечно, – годишься ли ты для нее. Но… Как по мне, – это слишком уж тривиально, – сказала Атрагарте, глядя в одно из зеркал.
— Мне и представить страшно, – что для вас может представиться нетривиальным, милели Ду-Лейла.
— Наедине можешь звать меня Лейлой. Но, только наедине. Понял, балбес?
— Думаю, – понял. Любите… Любишь адреналин?
— В покое нет жизни. Или горишь – или гниешь. Разве не так?
— Согласен на все сто процентов!
— Тогда прихорашивайся пока. Загляну к Люси.
— Так у меня еще будет возможность назвать тебя Лейлой?
— Это опасно.
— Я готов рискнуть.
— Есть идея. У тебя уже было с русалкой?
— Не довелось. Самому стыдно. Живу у моря, но, ни одну из них пока не встречал, – соврал Пойсон.

Парочка русалок приплывали не раз и дразнили его, маня за собой. Но молодой демон, зная об опасности подвергнуться их чарам, решил не рисковать. Трезво оценивать свои силы – надо отдать ему должное, – парень умел.

— Вот как. У меня есть парочка знакомых русалок… И один дельфин. Если желаешь, – можешь посоревноваться с ним в удали. Встретимся за два часа до рассвета на островке неподалеку. Ты знаешь это тайное место. Добирайся один. Вплавь. Это мои условия.
— Так нас никто не сможет засечь! – обрадовано прошептал Пойсон. – Я буду там вовремя.
— Я тоже. А это мой подарочек к свадьбе, – сказала Атрагарте и протянула демону маленькую шкатулку, а затем многозначительно посмотрела на слуг.
Пойсон чуть заметно кивнул ей в зеркале.

Спустя полчаса разодетый, как павлин, жених под руку с матерью гордо прошествовали к алтарю, – большому реликтовому плоскому камню, на котором стояли два трона из горного хрусталя. Кресла эти являлись не рукотворным произведением искусства, но были выращены из кристаллов живой силой природы и волей верховных судей-жрецов в нижней Геенне.
На одном из тронов восседала Люсильда. В свете вышедшей из-за облаков Белой Луны вполне отчетливо стало заметно, как нечто черное покидало ее, стекая вниз подобно l’azote liquide*.
Эта дымчатая субстанция сочилась сквозь лежащие на подлокотниках пальцы, через тонкую золотую нить платья невесты и ее шитые платиной туфельки.

— Невеста чиста, – провозгласил тучный жрец-пастор. Все ее тайные помыслы и сокрытые от стороннего взора деяния теперь принадлежат Тьме. Готов ли жених их прочесть?
— Готов, ваша честь, – ответила мать Пойсона.
— Готов ли он поделиться своей темной сутью – равно, – как и радужным великолепием со своею невестой?
— Готов, вне сомнений.
— Так пусть займет свое место и откроет разум для Тьмы.

Усаживаясь на хрустальное кресло, Пойсон незаметно для всех раскусил спрятанный до этого за губой маленький шарик. Снадобье подействовало мгновенно – он забыл последние несколько часов своей жизни и мог теперь не тревожиться ни о чем. Все, что ему хотелось бы знать, находилось в записной книжке, лежащей на столе в его будуаре.

Немало тайн скрывали друг от друга будущие супруги. Но все они выглядели пустыми невинными шалостями перед лицом Тьмы. Все их былые деяния и помыслы в свете Белой Луны стали несущественны и стекали теперь на черный базальт. В конце концов, хрусталь воссиял, провозглашая этим новый брачный союз почетных граждан верхнего Настоящего Мира, – контракт был «подписан», а информация поглощена камнем, который теперь принадлежал только молодоженам.
В дальнейшем базальт распилят на блоки, которые лягут в основание их дома. Так начнется история новой семьи, новой династии.

Пойсон улыбался, – свадьба сулила ему не только освобождение от родительской опеки, но и повышение статуса. Теперь его станут именовать лорд Пойсон де Люси. Перед ним откроются многие, недоступные ранее двери. И только ему решать, – какие университеты знаний стоит пройти перед тем, как занять достойное место в иерархии власти.
Одного не учел хитрый демон, – точно такой же шарик – икринку забвения, – раскусила Люсильда перед тем, как сесть в хрустальное кресло.

После того, как нудная часть церемонии осталась позади, почти все гости отправились праздновать, проводив супругов по обычаю семьи Пойсона к берегу моря.

— Я верю в тебя, Люси, – сказал отец дьяволицы, обнимая ее. – Тебе, Пойсон, не верю, но ты связан теперь детально-определенными обязательствами. Надеюсь, что мне не придется прибегать к грубой силе.
— Ваше слово – закон для меня. Ваша дочь – живая богиня, – ответил молодой демон.
— Мог бы и сам пару фраз выдумать, – съязвила мать Люсильды. – Ну да ладно. Предсказуемый супруг лучше поэта. Проще контролировать. Идите – купайтесь. Завтра ждем вас в гости. Загоним пару кабанов или оленей, развеемся… А то от всей этой пафосной мишуры – рябь перед глазами.
— Дай молодым прийти в себя, – проворчал отец дьяволицы. Приедут, когда сами того захотят.
— Comment est-ce que tout est triste et prévisible*, – добавила мать, взмахнув веером, и удаляясь.

Асмодей и Нагиля присутствовали на свадьбе по ряду причин. Primo quidem – они объявили о помолвке и теперь обязаны были по традиции посетить одну из ближайших церемоний ледяной Белой Луны. Считалось, что сияние этого светила очищает гостей, настраивая их на созидание.
Secundo – Нагиля взяла на себя ответственность и следила теперь за передвижениями Атрагарте на суше.
Тertio – весте Асмодея приходилось теперь наблюдать также и за Люсильдой. От поведения юной фаворитки quorum non costiterit* зависела ее дальнейшая участь. А служба у королевы русалок, хоть и в образе Лейлы, завлекла юную дьяволицу в хитрую сеть новых интриг.
Помимо прочего, таким образом Нагиля лишний раз напомнила Люсильде о ее обязательствах, – особенно на тот случай, если та прознает что-то еще трудносовместимое с жизнью.
Теперь же почетные гости отправились праздновать вместе со всеми, а молодых ждала первая брачная ночь.

Оставшись наконец-то наедине, молодожены оба тянули время. Холод и отчуждение поселились в их спальне еще задолго до свадьбы. Чтобы хоть как-то развеять скуку, Люсильда принялась искать в конденсаторе* новые фильмы, а Пойсон лениво перелистывал корреспонденцию.

— Есть что-то заслуживающее внимания? – спросила равнодушно Люсильда.
— Нет. Но мне кое-чем, пожалуй, мне следует заняться уже на днях, – ответил Пойсон.
— Я хочу спать. Церемония словно вытянула из меня часть духа – то, что море не может восстановить.
— Приятных видений.
— Ты не понял. Я хочу уйти в черноту. А когда восстановлюсь, то дадим волю страсти с новыми силами. Секс для галочки обесценивает отношения.
— Согласен. Отдохни.
— Можешь меня оставить? И выключи все.
— Как скажешь, миледи.
— Ради тебя я отказалась от многого….
— Ты это сделала только ради своей карьеры.
— А ты, разве, нет?
— Прежде моя любовь к тебе кипела, как молодое вино. Теперь же она выдержанная и насыщенная.
— Вот и прекрасно. Открой бутылку и дай вину подышать.
— Хорошо. Под утро нагрянет волна. Хочу прокатиться.
— Развлекайся.
— Люблю тебя.
— Завязывай. Сам знаешь, что о любви говорить теперь глупо. Настала пора не слов, но дела. Все будет прекрасно у нас. А пока… Бери свою доску и лови волну.
— Я скоро вернусь. Только будь здесь.
— Никуда не денусь, – ответила Люси, заворачиваясь в одеяло.
Уснуть на несколько часов, без всякой цели и затрат нервной энергии, – об этом она мечтала уже давно… согрешить. Ведь убиение ночи – один из самых тяжких грехов.

Ночь – не время для сна. Эта субстанция дарована ищущим во благо и непокой. Ночь залила собою все обозримые просторы вселенной и одарила благородным смятением страждущие сердца.
Жизнь зародилась во мраке, продолжается и во Тьме. Исключительно нырнув в эту бездну, возможно познать свою потаенную суть, – свои истинные стремления.
Ночь правит миром отверженных и господ. Я сияю во тьме – девиз Настоящих, ибо к Свету стремятся те, кто способен лишь отражать.
Мы свято верим в силу Света, но боимся и ненавидим его. Боимся той правды, что может он собой озарить. Ненавидим ту мерзость, что он показывает, оскверняя иллюзии, чувства. Свет бескомпромиссен; Тьма же – чиста, свободна для творчества и непредвзята. Одна Тьма дает возможность воссиять самому. Только в ней обретет себя жаждущий, – вожделеющий и познающий.

Островок, к которому устремился Пойсон, едва Люсильда уснула, находился в нескольких морских милях от берега. Хороший пловец мог добраться туда за полтора-два часа. Однако течение, обтачивающее скалистые берега сводило на нет шансы любого спортсмена.
Зачем же именно там назначила свидание Пойсону Атрагарте? Все дело в том, что скалы образовывали собой подобие неприступной крепости в форме разомкнутого кольца, перед которым бурлил вечный водоворот, способный затянуть в бездну любое судно. В центре же острова находилась заветная бухта и дивный песчаный пляж.
Окруженная магнитными скалами, лагуна была защищена не только от волн, ветра и непогоды, но и от любого наблюдения со стороны. Даже птицы не пролетали над этим островом, – идеальное место для тайных встреч и свиданий. Попасть внутрь пловцу представлялось возможным лишь проплыв под водой по пещерному тоннелю в скале.

Атрагарте-Лейла и Таллия – одна из самых красивых русалок, – нежились на песке, потягивая из золотых кубков невесть откуда взявшийся на острове ром. Кубки же они позаимствовали из небольшой кучки золота неподалеку.
Одним из увлечений Пойсона с ранней юности являлся дайвинг без акваланга. Никакими стимуляторами он не пользовался, но тренировал в себе способность обходиться без кислорода ценой неимоверных усилий и боли. Сокровища же, накопленные в тайном месте, служили призами и показателем мастерства. Материальная ценность их была демону практически безразлична, но приятен факт долговечности и красоты редкого во вселенной металла.

Дельфин резвился в лагуне неподалеку. Завидев Пойсона, он подплыл к берегу и издал приветственный крик, словно приглашая всех наконец-то приступить к развлечению.

— Познакомься с Таллией, – сказала весело Атрагарте. – Вы можете понаблюдать вместе, пока я успокою своего друга. Бедняга заждался уже. Готов взорваться.
— Я слышал о том, что русалки дружат с дельфинами. Но, как вам… Как тебе, Лейла, удалось завести такое знакомство?
— Тут нет секрета. Я познакомила их, – ответила Таллия, протягивая Пойсону кубок. – Не будем мешать им. Сейчас поймешь, почему.
— Рад знакомству, – сказал Пойсон, сделав приличный глоток. – Ваша красота столь экзотична для меня, но несомненна. Никогда не считал обделенным себя чем-то подобным, но, благодаря вам, теперь понимаю, что далеко не все горизонты были мною достигнуты.
— Горизонт тем и прекрасен, что недостижим. Я же – здесь, перед вами. А если признаться, то и сама давно уже мечтаю о реальной встрече с мужчиной. Не во снах или грезах…
— Простите, Таллия. Вы хотите сказать, что еще не были с мужчиной?
— Именно так. Я просила Лейлу найти мне достойного друга. Того, кто мог бы не только удовлетворить страсть, но и держал бы наши свидания в тайне… Смотрите, что сейчас будет!

Тем временем Атрагарте-Лейла уже держала член дельфина в руках, лаская его всеми доступными способами. Фонтан спермы не заставил себя долго ждать, а эротический спектакль продолжался.
Созерцая все это, чувствую близость русалки, доступность Лейлы, о которой он мог прежде только мечтать, Пойсон ощутил возбуждение, заслонившее его разум радужной пеленой. Не помня себя, он с радостью овладел Таллией, набросившись на нее, словно голодный юнец.
Когда физический момент страти стал близок уже к апогею, член демона оказался словно зажатым в кулак. Пойсон не смог выйти вовремя, как собирался, и его сперма, вся до капли осталась внутри…

******

Войдя в воду по пояс, бестии оставили любвеобильного друга, а сами отплыли в сторонку. Атрагарте взяла в ладони маленькую медузу и стала ей что-то тихо нашептывать. Медуза медленно таяла, а вместе с ней, капало в воду и проклятие королевы русалок. Таллия буквально видела, как ее страшные слова, растекаются во все стороны диковинными иероглифами, понятными лишь одному Посейдону.

Вскоре раздался первый душераздирающий крик. Море поглощало свою добычу, причем, делало это крайне жестоко и изощренно. Демон пребывал в сознании и чувствовал боль до тех пор, пока последний кусочек плоти не был содран с его костей.
После такой смерти шанса на возрождение у Пойсона уже не существовало. Как личность он перестал существовать, но сила его стала частью моря, и только море отныне вправе ею распоряжаться.
Так решилась судьба молодого избалованного демона, замахнувшегося, по глупости, на воплощение силы своей хитрой весты* – часть ее самой, – ее собственность.

Люсильда проснулась, ощущая страх и свободу. Магия церемонии не позволяла молодоженам следить друг за другом, но давала возможность почувствовать наслаждение, равно как и боль партнера навеки. В случае же ultima mortis одного из супругов, другой знал об этом доподлинно ясно и четко.

Следствие по делу Пойсона грозило затянуться надолго. В какой-то момент и Люсильде, несмотря на алиби, не удалось избежать подозрений. Но… Нет трупа – нет дела. Проходили недели, месяцы, а поиски останков так и не увенчались успехом.
Понемногу жизнь дьяволицы стала выравниваться, а необходимые трудные размышления по работе будто заменили ей призрачный смысл бытия. Вскоре все начали забывать о Пойсоне. Почти все…

Мать демона не прекращала его искать даже во сне. Злость и жажда мести жгли ее изнутри сильнее огня. Любовь же к сыну горела и корчилась в этом пламени, подобно привязанной ко столбу ведьме, рискуя превратиться во что-то непомерно ужасное. Мать знала о тайном убежище Порйсона и не раз приплывала туда, словно притягиваемая неведомой силой. В одну из ночей, особо чувствуя зов, она отправилась туда снова.

Русалка лежала на берегу лагуны, поглаживая круглый живот.
— Здравствуй Миранда. Рада, что ты услышала зов своей крови. Теперь он будет жить, – произнесла Таллия, превозмогая боль. – Нам это запрещено, но я отдам тебе внука. Старые правила иногда несложно нарушить, если кое-кто при власти тебе обязан. Возможно, он станет первым дипломатом, и некоторые темные недопонимания между нашими мирами останутся в прошлом.
— В твоем чреве сын Пойсона?
— Именно так. Зачат в его первую брачную ночь. Ты готова принять дитя?
— Да, он станет полноправным членом нашей семьи.
— Ты не должна лишать его моря. Но, ему грозит в нем опасность до тех пор, пока я все не улажу. Дам знать ему об этом сама. Связь между нами позволит мне это сделать.
— Ты все будешь видеть его глазами?
— О нет, насчет этого можешь не волноваться. Подобное доступно лишь королеве. Нам море дает только необходимое.
— Как он погиб? Зачем ты соблазнила его? Все это часть чьей-то игры?
— Все это часть предсказания. Его сыну предстоит стать великим. Но в таких делах без жертв не обойтись. Начинается… Или прими ребенка, или покинь меня…
— Хорошо. Надеюсь, он не будет зеленым…

По контракту, подписанному во время заключения брачных уз, демон берет на себя обязательство хранить свое семя от посторонних зачатий. Изменой не считается секс с представителями своего пола той же расы или совокупление с представительницами иной расы, если те неспособны зачать.
Когда же подобное происходит, то помимо административного взыскания в пределах верхней Геенны, также и глава иной расы в праве потребовать как материальной, так и моральной сатисфакции.
В случае с русалками все сложнее, ибо окончательный вердикт выносит само Море, – делая сие не так беспристрастно, как любой судья или Эгрегор, но основываясь на морали.
В нижней Геенне законы строже, и окончательное решение всегда остается за Самаэлем или его представителями. Все зависит от значимости вопроса.

***WD***

* L’azote liquide – полужидкая форма азота. В Преисподней освежающий душ из жидкого азота является обычным атрибутом вечера. Подобное практикуют и некоторые смельчаки в Ассии.

*Как все грустно и предсказуемо.

*Неясно чьей (имя не констатировано).

* Ввиду того, что течение времени в Ассии и Преисподней сильно разнится, любой информации следует сперва накопиться в неком подобии конденсатора, затем пройти множество декодеров-фильтров, а уже после – она становится пригодной для прочтения.

*Веста – это девушка, обученная всем премудростям замужества, т.е. ведающая и знающая. Только после приобретения девушкой таких знаний у нее есть шанс стать женой. У весты не может быть плохого мужа, потому что она мудра. Невеста… легко догадаться.
Основной язык Преисподней, как может показаться, – сборная солянка из лучших и наиболее значимых слов и выражений множества языков Ассии. На деле – это особый вид устной речи, происшедший от изначального ангельского языка, освоив который, исследователь начнет понимать практически все языки. На более высоком уровне восприятия, во всех языках Преисподней важна каждая буква.

******

следующая глава

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.