Глава 50. Дьявольский телефон

Парящий высоко в небе орел долго смотрел на женщин. Он сделал несколько огромных кругов и полетел прочь, словно внезапно опомнившись. Люцифер открыл глаза, сидя у камина в своем любимом теплом кожаном кресле.

— Ты дремал, или снова путешествовал в своих грезах? – спросила ненавязчиво Айгнейс, присаживаясь рядом.
— Можно и так сказать, – ответил Нортон. – Путешествовал в дреме. Тебе не спится?
— Стало холодно без тебя и как-то вдруг неспокойно.
— Повод для беспокойства действительно есть. Я подозревал, что многие будут недовольны возвращением Лилит, но не думал, что они пронюхают об этом так рано. Крысиная возня – одним словом.
— Скорее змеиная. Тебе не надоели все эти игры? – спросила Айгнейс.

Она всегда проявляла искреннее равнодушие к хитросплетениям дворцовых интриг, а многомерности политических заговоров и стратегических головоломок впечатляли ее разве что на страницах романов да в фильмах. Айгнес Макензи была отнюдь не глупа, но ей хотелось жить без затей – наслаждаться бытием, но не утраивать из него балаган, дурной спектакль, пир на весь мир или войну. Она любила изучать науки, искусства, заниматься всеми видами творчества, что ей подвластны. Боясь самой себе показаться прагматиком, Айгнес понимала все же, что такая свобода ей предоставлена лишь потому, что Люцифер верит в ее искренность и сам к ней неравнодушен…

— Это скорее похоже на военные действия, – ответил после паузы Нортон, прервав ее размышления. – Лейла устроила настоящую резню у себя дома, а потом произошло еще кое-что. Много чего. Боюсь, мне придется повлиять на твое решение относительно нас.
— Вот как. И что ты мне предлагаешь?
— Послушай, Айгнес. Ты очень мне дорога, и я понимаю твое презрение ко всем этим светским делишкам, но вдали от меня тебе тоже может угрожать большая опасность. Я хочу, чтобы ты взяла на себя один из руководящих постов рядом со мной.
— Кроме своей преданности и любви, мне больше нечего тебе дать. Я не обладаю талантами политика.
— Того, как мы относимся друг к другу, вполне достаточно. Я не возложу на твои плечи неприятную миссию, не вовлеку тебя в эти грязные дела. Но буду рад, если ты станешь, например… министром культуры.
— И что я буду делать? Прослушивать сотни новых музыкальных групп, или смотреть нелепые фильмы?
— Среди музыкантов есть весьма одаренные и интересные, а кроме фильмов еще есть театр, опера, классическая музыка, скульптура, живопись, – все в нашем ведении.
— Все это – деньги, – тебе ли не знать. От искусства осталась лишь скорлупа.
— Вот и исправь положение дел. Сделай мир лучше. Власть у тебя будет практически безграничной… от моего лица. Ты сможешь влиять как на Геенну, так и на Ассию.
— Не думаю, что это понравится Лилит.
— Ты ее просто не знаешь. Возможно даже, что вы подружитесь.
— Какой же ты хитрец. Забавная рокировка на дворцовом паркете.
— Зачем ты так. Я всего лишь поступаю наиболее разумно и, скажем так, по-человечески.
— Я боюсь быть фигурой на твоей доске.
— Ты давно уже стала важной и влиятельной фигурой. Но стоишь в сторонке и ничего не делаешь, – ответил с улыбкой Нортон.
— Не люблю играть в мячик в вольере с крокодилами.
— Пойми одно, – правила устанавливаю я. И у тебя есть на меня влияние. То, что ты бескорыстна, делает тебе честь. Но это ведь глупо. Возьми то, что заслуживаешь.
— Мне кажется, ты хочешь сделать из Преисподней, не то что бы свой гарем, но некое подобие центра культуры, отдыха и просвещения.
— Гаремом своим я мог бы сделать весь Ад и большую часть Ассии. Что до того, чтоб сделать мир совершенней, – не вижу в этом ничего дурного.
— Скажите, в чем же худо тут? – Раздался приятный женский голос.
— Твоя любовь к Гете меня поражает, – рассмеялся Нортон. – Постоянно его цитируешь.
— Гениальный старик. Жаль, что сейчас почти перестали читать, – весело и беспечно сказала Лилит. – Так и будешь сидеть тут, как истукан, и даже не представишь нас друг другу?
— Я не ждал тебя, милая. Как ты вообще сюда попала?
— Тоже мне, – проблема, – я ведь не ангел, да и не демон. А мой ореол богини – всего лишь наряд, который легко сбросить, когда заблагорассудится. К тому же, я не забыла еще все тайные ходы во дворце. А у нас неприятности, что ли?
— Давай-ка по порядку. Айгнес, это Лилит, – моя будущая жена… надеюсь. Лилит, это Айгнес, – подруга и будущий министр культуры… Верно?
— О, шикарно! – воскликнула Лилит, обнимая бледную от страха девушку. – Так ты примешь этот пост? Если что, – можешь на меня рассчитывать, – встряхнем этот бедлам. А подруга достаточно близкая?
— Достаточно, – достойно ответила Айгнес.
— Да я вижу, – ты влюблена, девочка – грустно усмехнулась Лилит. – Значит, не так все тут просто. Я тебя понимаю, и можешь не бояться, – ничего тебе дурного не сделаю.
— Спасибо за откровенность, – пробормотала Айгнес.
— Тебе тоже. Надо знать, – кому можно врать, а кому – нет.
— А кому нужна правда?
— Мне нужна, – серьезно сказала Лилит.
— Это не всегда безболезненно.
— Лучше немного потерпеть, чем потом вечно мучиться.
— Вы не слишком увлеклись, девчонки? – вмешался Нортон.
— Ты прав, – еще наболтаемся. Мы же сестры по несчастью.
— В смысле?
— Любим одного и того же угрюмого меланхолика и печально известного неудачника-революционера.
— Довольно уже!
— Сами решим, когда хватит! Ты меня обещал в ресторан сводить, – я сейчас хочу!
— Прямо сейчас? Синяя Луна еще не совсем полная…
— Ну, пока платье подберу, то да се, – часика через два. Может, и ты пойдешь с нами, Айгнейс?
— Нет, спасибо. Мне не слишком приятно это будет.
— Извини. Ты, и правда, слишком хороша для него, – вздохнула Лилит.
— Все хорошо. Я знаю свое место. Бывшей смертной никогда не стать парой ангелу. Извини…
— Так я и не успела стать смертной. Потащилась за ним черт знает куда. Эх, да и хрен с ним. Будем считать, что все к лучшему. А твоя любовь, Айгнес, скоро перестанет сводить с ума. Ты стряхнешь ее с себя, как наваждение, едва он отдалится. А уж я постараюсь вернуть его прежнего. И больше он тебе не будет напевать свои сказки.
— Я тоже приложу все усилия для того, чтобы вернуть тебя прежнюю, – произнес Нортон немного зловеще.
Лилит нахмурилась, подошла к Люциферу и, вонзив ему, острый ноготок в подбородок, прошипела:
— Обидишь эту девочку, – кастрирую.
Нортон тяжело сглотнул, но не стал спорить. Вместо этого он подошел к глобусу и, крутанув его, ткнул в одно место пальцем.
— Венеция, – сказал Дьявол. – Через два твои часа, что в переводе означает – пять с половиной, я буду ждать тебя там.
Затем он подошел к столу и написал на визитке:

Antico Pignolo — H.Montecarlo
San Marco Calle degli Specchieri, 451
Venezia (VE)
Tel: 041/5228123
— Знаю это местечко, – ответила взбалмошная богиня, бросая визитку в камин. – Я буду вовремя, милый.

Как только дамы удалились, раздался звон колокольчика, и в комнату вошел лакей.
— Господин, к вам посетитель. Он не из наших. Просит аудиенции.
— Значит, Габриэль решил-таки пожаловать… И снова инкогнито. Будет ему аудиенция, – ухмыльнулся Нортон, – заодно и с Лейлой его познакомлю. Через двадцать минут в янтарном кабинете.
— Слушаюсь, господин, – сказал лакей, и мгновенно удалился.

Люцифер подошел к камину и положил на угли чугунную кочергу. Пока ее кончик постепенно нагревался до красного света, Дьявол рисовал в своем воображении образ Лейлы.
Ее волосы, манеры, запах, черты лица, изгибы тела, – вся она словно ожила в его памяти ярким устойчивым мыслеобразом. Почувствовав Лейлу так явно, словно она стояла рядом, Нортон сжал в ладони раскаленный докрасна металл.

******

Неизвестно, сколько времени пролетело, но Лейла и Нагиля, казалось, только начали входить во вкус. Должно быть, они могли бы ласкать друг дружку до бесконечности, но Лейла внезапно схватилась руками за голову и закричала от боли.
Нагиля вскочила и принялась стремительно превращаться в крылатую бестию, озираясь по сторонам. Лейла же осталась сидеть на песке с отсутствующим взглядом. В это время в голове ее происходил следующий диалог:
— Нортон, зачем так грубо! Я чуть было не умерла!
— Нет времени для сюсюканий. Слушай внимательно. Через три часа ты должна быть уже у меня.
— Что за срочность такая? Я занята!
— Лейла, я не прошу – я приказываю. К твоей сестре я пошлю двух церберов с ближайшей заставы, – так что, она останется в безопасности. Да, я все знаю. И еще, – ты должна выглядеть безупречно, и невинно… по-ангельски.
— Можешь сказать, в чем сыр-бор?
— Я познакомлю тебя с Габриэлем, и ты должна будешь продемонстрировать все свое мастерство.
— Нортон, я люблю тебя!
— Не благодари, – у меня свои интересы, но, пока они совпадают, – ты будешь жить, несмотря на все свои выходки.
— Даже так? – ухмыльнулась Лейла.
— Даже круче, – ответил Люцифер, и еще раз сжал раскаленное железо в руке.

Лейла закричала и выдала в ментальный эфир кучу разнообразных ругательств. Нортон ухмыльнулся и, бросив кочергу в камин, налил себе еще скотча. Как есть – в халате, и со стаканом в руке, – он отправился на встречу с братом. На лице его блуждала странная улыбка.

Лейла очнулась, отпущенная невидимым демоном, и посмотрела на Нагилю. Та по глазам поняла, что пришла пора им снова расстаться.
Над морем наливалось свинцом зеленоватое небо, – природа в Преисподней часто соответствовала тому, что должно было вскоре произойти.

***WD***

Photographer: Glina Astaire
Decoration, style: Victoria Devil 
Model, Make: Katrine Lanfire
Hair: Twiddy Schadenfreude

следующая глава

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.