Глава 47. Березовая каша. Беар Гриллс, учись

Огромная тень промелькнула над головой Панка, обдав его ветром крыльев. Острые когти подцепили что-то в траве и унесли вверх. Швед содрогнулся, огляделся по сторонам… Он лежал прямо на мокрой траве и не замерз только благодаря армейскому ватному бушлату.
Костер уже едва тлел, – жизнь в нем теплилась только за счет толстого ствола дерева, перегоревшего пополам. Пакет с высохшим БМК прилип к лицу, – возможно, еще немного, и Панку уже не пришлось бы его отрывать.

Отголоски сна проносились в больной голове, словно птицы, и таяли, подобно утренней дымке, исчезающей с лучами восходящего солнца. Содрогаясь всем телом от холода, Швед наломал сухих веток и принялся раздувать потухшее пламя костра. Бедняга всеми силами цеплялся за осколки своего прекрасного сна, но образы исчезали из его сознания, как нечто совершенно несовместимое с реальным миром, неуместное в нем, несогласуемое с памятью простого смертного существа, решившего заглянуть в замочную скважину двери запретного запределья.

Начав согреваться, Панк невольно задумался о своей участи. У него не было пищи и теплого крова, не осталось даже чая и сигарет, – лишь остатки черного яда в какой-то старой жестянке. Где-то в тепле он мог бы протянуть, как ему казалось, еще довольно долго на одном зелье. Но для выживания в осеннем лесу организму требовалось хоть какое-то топливо.
При мыслях о пище, Панк ощутил дикое чувство голода. Оглянувшись по сторонам, он схватил котелок и сбегал за водой. Повесив котелок на огонь, начал думать.
Чтоб думалось легче, Швед наполнил пакет новой порцией загустевшего БМК и начал потихоньку дышать, поминутно сплевывая. Постепенно чувство голода отступило, – стало теплей и спокойней. Осмелев и расслабившись, Панк начал делать все более глубокие вздохи, желая снова «уйти», как вдруг услышал отчетливый голос:
— Ножик есть – будет и пища, – из березы каша чище. А лишайника добавишь, – словно специей приправишь.
— Как ее варить? – робко спросил Панк.
— Под корой еще кора, ты ее сними сперва.

Завязав пакет на узел, Швед убрал его в карман и принялся за дело. Снимая кору с берез, он соскабливал камбий, собирая его в кружку. Время от времени прерывая работу, чтобы вдохнуть еще ядовитых паров, горемыка узнал, что пойдут так же и корни иван-чая, а лишайник следует подсушить.

Иван-чай произрастал вокруг в изобилии. Хоть он давно отцвел и завял, но по стеблям заметно отличался от прочих растений. Лишайника на деревьях было тоже – хоть отбавляй. Долго ли, коротко ли, – покончив со сбором даров природы, Швед приступил к приготовлению пищи.
Нарезав корни кипрея, он опустил в кипяток камбий и с удивлением обнаружил, что запах от похлебки идет очень вкусный. Высушенный у костра лишайник легко рассыпался в муку, которой он и заправил бульон. Оставшиеся в банках из-под тушенки лавровые листики и капельки жира тоже пошли в дело.
Панк с удивлением наблюдал, как от муки из лишайника похлебка густеет, становится похожей на горячее желе.

Вытерпев еще около получаса, лесной повар решил снять первую пробу. Каша оказалась все-таки жидковата, но довольно вкусна, – немного кислая, с приятным березовым ароматом, – не хватало лишь соли.
Подумав немного, Панк оставил котелок томиться на углях, а сам сбегал на край болота и набрал брусники. Лишняя вода к тому времени выпарилась и, перемешанная с ягодами, березовая каша оказалась весьма недурна.

Съев все без остатка, скиталец потянулся блаженно, подбросил в костер еще дров и полез в свой шалаш. Его голова была свободна от мыслей, – он жил желаниями и ощущениями. Только употребляя свое волшебное снадобье, Панк мог в полной мере чувствовать себя живым разумным существом, осмысленным духовным созданием, считывающим информацию извне и этим живущим. Поэтому беглец устроился поудобнее и, не думая, принялся за любимое занятие, ставшее уже смыслом его токсического бытия – экзистенции, в которой почти нет понятия о прошлом и будущем, а варианты не зависят от проявления воли.

Плата за вход – разум. Чтобы проникнуть в отражение тайны, отчаянный познаватель жертвовал собою как личностью, разбиваясь на осколки и не понимая уже, какая часть его самого теперь становится наблюдателем, а какая остается для поддержания жизни.

— Ибо тело без духа мертво, – пробормотал некто, проникнув в голову Панка.
— Так и вера без дел мертва, – вторил ему кто-то извне. – Я поведу тебя в духе в пустыню, и ты узришь жену, сидящую на звере багряном, преисполненном именами богохульными…

******

«…С семью головами и десятью рогами. И жена была облечена в порфиру и багряницу, украшена золотом, драгоценными камнями и жемчугом, и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотою блудодейства ее; и на челе ее написано имя: тайна, «Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным». Я видел, что жена упоена была кровью святых и кровью свидетелей Иисусовых, и, видя ее, дивился удивлением великим», – Сергей прочел шепотом наизусть кусочек из своего любимого места в библии и задумался: «Интересно, – куда пропал Панк? Не мог же он зарезать свою тетю. Нет – бред какой-то, – не может быть».

— О чем это ты шепчешь? – спросила Нина, сладко потягиваясь рядом. В такие минуты она выглядела ужасно соблазнительно и очень мило.
— Сам не знаю, – ответил Сергей, запуская руки под одеяло и нащупывая там мягкие нежные прелести.
— А я думала, – глючит тебя.
— Просто, об одном другане, вот, задумался.
— Подумай лучше обо мне.
— А я что, по-твоему, делаю…
— Хорошенько подумай обо мне своим маленьким мозгом!
Сергей ненадолго задумался, но, тут же расплылся в улыбке.
— Думаешь, у него есть мозг? – спросил он.
— У этой твари есть мозг! – ответила Нина, хватаясь двумя руками за твердеющий член. – И он порой живет своей жизнью, независимой от тебя.
— Ну, это да, – мне тоже порой кажется, что он сам по себе.
— А я всегда могу с ним договориться. Мне он не может отказать, правда? – спросила Нина у фаллоса, целуя вздувшуюся головку.

Сергей мудро замолчал, стараясь не отпугнуть разыгравшуюся подругу от увлекательного занятия. То, что она умела вытворять губами и языком, было поистине виртуозно. Доведя своими ласками член до твердости камня, Нина по лисьи зло облизнулась и, сверкнув глазами, встала с дивана.
Наслаждаясь всей кожей ощущением на себе горячего взгляда, жрица наслаждения грациозно подошла к столу и наполнила шприц порцией ханки. Подойдя к Сергею, словно порочная медсестра, Нина лукаво улыбнулась и протянула шприц.
— Держи, – сказала она неожиданно низким глубоким голосом, – вмажешь меня, когда я на него запрыгну.

Без лишних разговоров Сергей взял шприц и откинулся на подушку. Медленно пристроившись сверху, Нина прикусила губу и протянула руку, зажав новую вену большим пальцем. Почти не глядя, введя иглу, Сергей взял контроль и нажал на поршень.
Нина издала громкий стон, – мышцы сократились, сжимая мужское достоинство парня. Ее тело несколько раз вздрогнуло, словно от электричества, а затем вдруг обмякло. Лицо Сергея накрыло нежной россыпью душистых ухоженных прядей.
Казалось, – она умерла, получив от жизни последний прекрасный подарок. Сергей не чувствовал ее сердца и начал уже волноваться, как его подруга вдруг неожиданно вздрогнула и ожила. Впившись ногтями в плечи любовника, она откинула волосы и принялась двигаться, постепенно поднимаясь на руках и ускоряя движения.
Сергей заметил, что ее зрачки, сжатые в точку, начали пульсировать и расширяться. Это было совершенно неестественно для человека под маком, но зрачки ее увеличивались, пока не заполнили все.
В угольно черных блестящих глазах, глубоких, как адская бездна, вспыхнули красные искорки, постепенно разгораясь все ярче, словно приближаясь из ниоткуда. Наконец, глаза засияли, оставаясь далеко от реальности, как если бы нечто из далекого космоса вдруг спроецировало себя на земле, находясь при этом за пределами досягаемости.

— Рад меня видеть? – спросила Люсильда.
— Рад – это не то слово, – я счастлив. Но ведь, теперь не полнолуние? Да и я практически трезв. Как это происходит?
— Новые связи – новые возможности.
— Не удивлюсь, если однажды, мы с тобой сходим, куда-нибудь.
— Это вряд ли. Я и так рискую, появляясь тут.
— Я ценю это.
— Надеюсь. Мы болтать будем, или ко мне? Время тикает не в нашу пользу.
— Так говоришь, словно в соседнем подъезде живешь, – немного сдавленным голосом ответил Сергей.
— Раз шутишь, – значит, я в тебе не ошиблась.
— Представляю, что меня ждет, если разочарую тебя, – усмехнулся Сергей.
— А ты не разочаровывай, – серьезно сказала Люси, и медленно поднявшись, подошла к столу. – Доставай паркопан.
— Надоела уже эта гадость, – проворчал Сергей, разминая в ложке таблетки..
— У каждого своя формула. Но тебе давно пора уже найти что-то получше.
— Хлопотно это. Тем более, – неизвестно, что еще может дать подобный эффект.
— Ты уже пробил головой стену, – теперь пролезть в лаз не так уж и сложно.
— Эпитеты у тебя зверские какие-то, – улыбнулся Сергей, разводя жуткое варево.
— Нормальные такие эпитеты, – кокетливо и манерно ответила дьяволица, без всяких приготовлений вонзая себе иглу.
— Ты ее не угробишь так?
— Тебе-то что? Она все равно долго не проживет. Давай сам, – а то я уже уплываю.
— Наполнив шприц порцией для себя, Сергей присел на диван рядом с Люси, вздохнул и укололся.

Тяжелый горячий приход озарил все вокруг вспышкой красного света. Мир стал настолько ярок и сочен, что мозг этого просто не мог больше вынести. Парень закрыл глаза, содрогаясь от страха, в ожидании самого худшего.
Тяжесть растеклась по венам и наполнила свинцом каждую клеточку тела. Люсильда обняла Странника и утянула его за собой в пучину черной медленной прохладной воды.

***WD***

Md – Наталия Овчинникова   Спасибо за фото, Наташа!)

следующая глава

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.