Глава 30. Опиум из коровьей вагины

Поправив одеяло на спящей мирным сном Нине, Сергей потихоньку оделся и направился, по обыкновению своему, к другу Масакре. «Часа четыре она поспит. Дальше – неизвестно, что будет», – размышлял парень, спускаясь по лестнице.

В темном подъезде расположилась компания подвыпивших худосочных подростков. На дебеловатых и довольно уродливых лицах отражались явные признаки наследственного алкогольного слабоумия. Двое шпанят сидели на подоконнике, курили, плевали на пол и громко гоготали над собственными глупыми шутками.

Увидев бледного и раненного Сергея, юнцы почуяли легкую добычу, – так шакалы, только что трусливо поджимавшие хвост, делаются наглыми и отважными, завидев ослабшего зверя.
— А ну, стоять, ты откуда? – один из гопников спрыгнул с подоконника и начал приближаться к Сергею.
— Придурок проклепанный, металлист что ли? Кожак снимай! – присоединился к нему второй.
— Что за ху*ня на голове у тебя? Хиппуешь, плесень? Карманы вывернул! – почувствовав кураж, прогнусавил первый подонок.
— Пацаны, вы что… Я же местный, живу тут, – ответил Сергей, пятясь к стене, и сжимая рукой в кармане выточенный на токарном станке веретенообразный кусок нержавейки. Кроме прочего, у него была с собой «выкидуха» и струна от гитары, вставленная в воротник куртки.
— Че ты сказал? – протянул гопник, хватая бедолагу за ворот рубашки. – На копчик сесть захотел?*

Второй шпаненыш, зайдя с боку, исподтишка ударил Сергея в челюсть. Почувствовал слабый щенячий удар, призванный скорее подавить волю, чем навредить, Сергей улыбнулся и даже слегка хохотнул. Еще недавно он дрался, чуть ли не на каждой перемене, да и дискотеки ни одной в гостях у периферийных друзей без дружеских потасовок не обходилось. А если учесть последние события в Неординарной реальности, произошедшие с ним, то эти ребята выглядели в его глазах жалкими нелепыми карикатурами на людей.

Несмотря на спокойствие, вызванное таблетками и алкоголем, нахлынуло презрение и злость, копившиеся годами по отношению к подобным беспредельщикам и околокриминальным шкетам. Пружина, заведенная внутри, стала раскручиваться, и глаза заволокло красным туманом.

Ударив под дых, схватившего его за воротник пацана, Сергей затем пнул его, что есть дури, по яйцам. Теперь можно было спокойно заняться другим. Двинув его по морде кулаком с зажатой в него нержавейкой, Странник удовлетворенно услышал хруст ломаемой кости. Кожа на косточках пальцев была порвана выбитыми зубами, но останавливаться не хотелось. Подстегиваемый угрозами расправы и проклятиями первого хулигана, Сергей колотил второго, руками и ногами. Несчастный сжался в клубок на оплеванном полу, но бес внутри оскорбленного парня только проснулся.

Остановившись, Странник повернулся ко второму шпаненку и ухмыльнулся.
— Что ты там говорил, гнида? Кого тут на копчик посадят? Иди сюда, мразь, у*бище х*ево… – продолжал повторять он, награждая того новыми ударами.

Увидев кровь, брызнувшую из его разбитой физиономии, Сергей понял, что не может остановиться. Верней – понимать он уже не мог, – рассудок его отключился, целиком подчинившись древнему инстинкту убийства.
Как бы там ни было, но зверь внутри парня оказался не просто бешеным бездумным животным. Он вынул нож и, сухо щелкнув блестящим лезвием, собирался нарезать кусков с незадачливых охотников. Возможно, так бы все и случилось, но, на счастье дверь в подъезд хлопнула, и на пороге показалась грузная женщина в оранжевой телогрейке. Прижав к себе авоську с продуктами, она уставилась на «кнопарь» в руке парня. Если учесть его нестандартный облик и горящие безумным светом глаза, то реакцию женщины представить себе несложно.

— Это я так, – попугать немного, – сказал, тяжело дыша, начавший приходить в себя понемногу Сергей. – Достали уже в подъезде гадить, а теперь еще раздеть тут меня хотели.
— Иди… иди себе… хорошо?  Иди с богом… Иди милок… – причитала женщина.
Пожав плечами, Сергей вышел на улицу и отправился наконец-то, по своим скромным делам.

Масакра осмотрел его, кривя губы в ухмылке и, молча, провел в ванную комнату. Умывшись и сняв порванную рубашку без пуговиц, Сергей надел предложенный другом свитер и опустился в мягкое низкое кресло, искоса поглядывая на часы. Масакра присел рядом, протягивая другу стакан кубинского рома.
— Пойло не очень, – сказал он. – При социализме стали делать ром из патоки и разводить разной ерундой.
— А как делали раньше? – спросил Сергей, сделав глоток сладкого крепкого пойла и произнеся довольное «Ух», – выпивка ему, похоже, понравилась.
— Раньше его гнали из сахарного тростника, используя дикие дрожжи, – они не такие вонючие. Делали это медленно, капля за каплей, с малым выходом спирта, без всяких ректификационных колонн. Первый отгон – процентов десять, – использовали только для того чтобы, например, кисти замачивать. Там слишком много тех ядовитых веществ, которые дрожжи выделяют вместе с этиловым спиртом. Затем – как это ни странно, – брали оставшуюся барду, часть ее смешивали с дистиллятом и снова так же перегоняли. Чистейший тростниковый самогон получался ароматным, живым и настаивался на солнце в небольших дубовых бочонках. Чаще всего его скупали прямо так, но в тавернах, по месту уже, разводили, добавляли ваниль, сахар и разные травы.
— Значит, пираты, пьющие ром литрами прямо из бочек, – это киношный бред?
— Наверно… Если только у них не было иммунитета к алкоголю и луженых оловом глоток.
— Да уж, занимательно… Нину сейчас трясти начнет, – на передозировке ее застал. Сделал укол с солью, – вроде очухалась.
— Чем кололась?
— Похоже, чернушкой.
— Слушай, а ведь у меня свечи есть ветеринарные!
— Что еще за лабуда?
— Коровам вставляют в матку, – для чего, не знаю, – но в них, под слоем воска, самый, что ни на есть, настоящий опиум.
— Так ведь, хрен знает, – как его, сколько надо.
— Как готовить, Нина твоя сама должна знать, – сказал Масакра и для скорости передачи информации частично перешел на наркоманский жаргон. – Растворяешь воск в горячей воде, ополаскиваешь. То, что осталось, размываешь, сажаешь на кору, ангидрируешь, отбиваешь кислый, кипятишь с димычем, выбираешь через метлу и юзаешь. По пять точек начинай бахать – не промахнешься.
— Щелочить не надо?
— Нафига тебе лишняя грязь? Ангидрид выгорает махом. Потом остатки выпариваются.
— Понятно. Где кислый взять?
— Дам я тебе все, что надо, – не парься. Что на часы поглядываешь?
— Да она там под радиком спит. Скоро проснется.
— Охота тебе с ней нянчиться?
— Да я сам недоумеваю, –  задумчиво ответил Сергей, – Еще, что-то странное со мной происходит, – если бы тетка одна в подъезд не зашла, то я бы этих дегенератов порезал на лоскуты.
— Этого я и боялся, – усмехнулся Масакра, наполняя стакан Сергея новой порцией рома. – Или чего-то в этом роде.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Кем является твоя ментальная подруга? Кто она?
— Демон, дьяволица, инфернальное существо.
— Ты начинаешь меняться – ментально мутировать.
— Хочешь сказать, что я превращаюсь в монстра?
— Нет, ты остаешься человеком, но внутри тебя  растет семя черной души.
— Прикольно. И что теперь делать?
— Пока не научился сдерживать зверя внутри, ладить с ним, – начинай его потихоньку подкармливать.
— Человечиной что ли? – Сергей беззвучно рассмеялся и отхлебнул приличный глоток.
— Зачем так усугублять. В деревнях часто скотину забивают. Сходи, – зарежь какую-нибудь животинку. Крови выпей.
— И моя темная суть успокоится?
— Наверно, – Масакра пожал плечами. – В любом случае, – интересно, что ты при этом почувствуешь.
— Жалко зверушек.
— Жалко тебя будет, если на зону пойдешь. Это не армия, оттуда прежним ты уже не вернешься. Зачем, думаешь, делали жертвоприношения?
— Задобрить кого-то. При убийстве освобождается много энергии.
— Да ну – глупости  все это, – так прямо духи и прилетели за душою барана. Кровь им, вообще, я думаю, не нужна. Зато самому шаману сила добавляется; ну, и зверя внутри надо задобрить.
— Хм, логично. Говорят, что на кровь подсаживаешься, – бодрит она, как лекарство.
— А то. Ладно, не ерзай, пошли уже, – дам тебе все что нужно. Побалдеете малеха. Но, пора бы уже тебе и подвязывать. Уходи в сторону, и – будь что будет.
— Будь что будет, – Эхом ответил Сергей и допил ром.

Он шел к Нине с гостинцами от Масакры, а под ногами похрустывал первый снег. В городе сразу стало, как-то светлее и чище. Снег отражал скудный свет старой Луны, тускло мерцающей в пасмурном небе. Ему предстоит растаять еще не раз, перед тем, как осень окончательно сдаст позиции и уступит место зиме. Пока же на улице было тепло, одиноко и сыро.

***WD***

*Посадить на копчик – опустить почки, ударив копчиком с размаху о пол.

******

Md – Наталия Овчинникова.

Ph – Романтический Циник

следующая глава

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.