Глава 17. Ментальная проекция

 «И когда Он снял вторую печать, я услышал второе животное, говорящее: «Иди и смотри». И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем было дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч».

Когда колешься маковой дурью, то все начинает казаться очень серьезным. Хотя, нет – точнее будет сказать, что каким-то серьезным, не по годам взрослым и даже грустным становишься вдруг ты сам. Юмор почти не прокатывает. Причинная или беспричинная радость, желание пошутить, приколоться, простые детские шалости, присущие нормальному человеку, уходят в прошлое. Могут пролететь целые сутки, а ты даже не улыбнешься. Приоритеты меняются, и заурядные привычные стимулы жизни уже не приносят больше того удовольствия, что было прежде.
Это не значит, что вокруг тебя стало меньше милого и прекрасного; отнюдь, – под героином экзистенционировать намного приятней, а всю красоту картины Рубенса, воплотившей в себе безудержную жизненность, подвижность и чувственность, можно легко узреть в образе скучной гостьи на смятой простыни в своей спальне. Просто… ты, словно внезапно где-то внутри постарел, стал очень конкретным, и глупостям больше не осталось уж места в твоем замечательном, имеющем четкий смысл мире.
Тебя поразил в самую душу осколок зеркала тролля, а Снежная королева навевает твоему разуму сладкие сны.

Нина повернула голову и облизала подсохшие губы.
— Подай косметичку, – сказала она Сергею и, когда тот наклонил голову, добавила, – Пожалуйста.
В считанные секунды, поправив макияж и прическу, она почувствовала, что теперь имеет право встать и чем-то заняться.
— Ужин готов, – сказал Сергей, протягивая ей «кровавую Мери».
Нина сделала небольшой глоток и посмотрела в сторону кухонного стола, где на стакане остывала ложка с главным блюдом.
— Привет, как сходил? – спросила она.
— Все хорошо. Завтра еще три надо взять, – ответил Сергей и набрал в шприц водичку из ложки.
— Ладненько, – ответила Нина и, не думая, подставила правую руку.

Секунду спустя ее накрыло так, как еще никогда не накрывало. Психотропно-героиновый приход был похож на погружение в раскаленную, освещенную красным светом атмосферу Венеры, с одновременным насильственным лишением девственности в тринадцать лет огромным мохнатым викингом, который не удосужился снять своего облачения, на взрыв нитроглицерина и хрен знает на что еще такое кошмарное… Но ей даже понравилось.

— Мне понравилось, – сказала Люсильда. – Но ведь так и подохнуть недолго. Давай-ка теперь я тебя вмажу этим же… потихонечку, нежно и медленно. Нам пора отправляться. Есть небольшой сюрприз – подарок тебе в отражении.

Ведьма ловко ввела иглу в здоровую вену Сергея и нажала на поршень со скоростью даже большей, чем это сделал он Нине, – так уж свойственно демонам развлекаться, подшучивая над людьми.
Теперь настал черед Сергея лететь на планету любви без скафандра; но с ним демоны грез обошлись еще жестче, – его попросту разорвали заживо на куски. На счастье, это произошло так быстро, что боли, как таковой, бедняга почти не почувствовал… сначала. Так бывает при действительно страшных, больших ранах, – чувствуешь лишь недоумение, легкий страх и неприятное онемение.

Сергей очнулся в каком-то красном горячем сумраке. Он совершенно натурально чувствовал себя расчлененным, разорванным на несколько кусков неведомой беспощадной силой, ощущавшейся, как разряд электричества частотой в тридцать герц, непрерывно проходящий сквозь плоть, – только еще острее. Мозг ясно и отчетливо чувствовал каждый, изуверски оторванный кусок его тела, но боль ощущалась на деле более разумом, нежели телом.
Злоключение это являло собой весьма дикий и крайне жестокий экспириенс, который длился, казалось, целую вечность. Куски организма оставались единым целым, как части жуткой головоломки, и стремились воссоединиться. Когда это началось, пришла «Настоящая Боль», а вместе с ней непреодолимое желание вырваться, убежать, выпрыгнуть из этого кошмара – элементарно, черт побери, проснуться!

— Осознался, любимый? – Люси опустилась на колени рядом и провела по лицу Сергея блестящей кривой иглой. – Теперь тебе от меня не сбежать. Даже не пытайся, – прошептала она ему не ухо и поцеловала.
Но он пытался. Кричал, вопил, молил о пощаде, просил хоть какой-то анестезии и даже взывал к Богу, который, как всегда в таких случаях, оставался, наверное, глух; выл, скулил, снова кричал так, что лопались сосуды и рвались голосовые связки, но Сознание и Боль не оставляли его ни на секунду.
Прошла вечность, прошла целая жизнь… боль немного утихла, и он, окончательно обессилев, наконец-то уснул. Уснул в этом дьявольском сне, держа за руку свою инфернальную подругу, свою любовь, своего палача.

Люси улыбалась и нежно гладила его длинные волосы, мокрые от пота и крови. Сон нахлынул коротким и жутким кошмаром. Бедняге снилось падение – долгое, медленное, захватывающее дух, падение в бездну. Но, в отличие от земных снов, где ты оказываешься, проснувшись от страха, в своей мягкой уютной постели, бедняга достиг дна бездны и больно ударился об него.

— Теперь мы дома? – спросил Сергей, поднимаясь с холодного мраморного пола.
Черные и белые квадраты чередовались на нем, как на шахматной доске, но при ближайшем рассмотрении было видно, что на каждом квадрате изображена какая-то чужая планета. Рисунки эти являлись совершенно естественным, природным узором распиленного и отшлифованного до зеркального блеска камня. Но трехмерные разводы его действительно весьма походили на снимки газовых гигантов из космоса. Похожие, но только маленькие, каменные шарики-планеты он уже видел однажды, – это были холодные тяжелые бусы из какого-то красивого камня, которые теребила Надя, рассказывая ему свои бредовые байки.
— Пока нет, – ответила Люси, облаченная теперь в полупрозрачную, казавшуюся невесомой, кольчугу из странного материала поверх старинной одежды. Дьяволица держала в руках сверток. – Надень это, – она небрежно бросила расшитый серебром наряд парню в руки.
— Почему я голый? – спросил Сергей, взглядом изучая свитый пауками Преисподней узор прозрачной кольчуги.
Странно для мирного обывателя – обыденно для бойца, – он испытывал необычайные подъем, стыд, радость и даже гордость, переступив порог испытания.
— Потому, что это Ты, – усмехнулась бестия с какой-то стервозной издевкой и, согнув стянутую корсетом осиную талию, изящно оперлась о бедро рукой в длинной перчатке.

Ее облик абсолютно не походил теперь на те самые, так любимые им прежде фэнтези-образы, запечатленные на картинках, где «перекачанные стероидами» гиперсексуальные девицы прикрывали главные, на взгляд художника, части тела кусками кованого железа и кожи. Одета она была очень удобно и практично, для того, кто собрался заняться «активным отдыхом» в галантный век холодного оружия.
Сергей надел брюки из тонкой бархатной кожи, натянул высокие мягкие сапоги, удивительно комфортно сидящие на ногах, застегнул длинный камзол и, наконец, вытащил из ножен протянутую ему шпагу. Широкий обоюдоострый клинок блеснул красным отблеском живого огня на своей зеркальной поверхности.
Отдав, рассекая воздух, салют, сделав выпад, Сергей почувствовал, что ему знакомо оружие. Это была настоящая мышечная память и странное ощущение дежа вю.

— Шпага, – мечтательно произнес он. – А нет ничего поэффективнее этого?
— С пистолетом в руке не рождаются, – сказала Люси, брезгливо фыркнув. – Пистолет – суть пиротехнический механизм. А механизмы не поддаются ментальной проекции. Исключением может быть разве что арбалет, если он станет частью тебя, и ты научишься управлять полетом стрелы. У холодного оружия есть душа. Оно живое. Понимаешь меня?
— Я чувствую это, – ответил Сергей и огляделся вокруг.
Покрытые гобеленами каменные стены, факела, работающие, вероятно, на газе – место источало ощутимую физически древнюю ауру, но имело некий энергетический скелет, созданный явно… искусственно. – Ментальная проекция, говоришь? Это сон?
— А твоя тупая никчемная жизнь – это не сон? Защищайся!
— Если это, все-таки, сон, то почему я не могу взлететь или испепелить тебя взглядом? – спросил он, отражая удар и делая решительный выпад.
— А ты мог? – парировала она, одновременно легко увернувшись от смертельного удара. – Гордишься той болью, через которую только что испытал? Так знай, что она была всего лишь уроком. Ты мог ее регулировать, превратить в удовольствие. Но все, на что ты способен – трусливо сбежать от настигающего тебя кошмара. Теперь этому пришел конец. Бежать тебе некуда. Ты попался.

Последовавшая за словами атака чуть было не сбила Сергея с ног и заставила его ретироваться, отступив на добрый десяток шагов. Сколько бы он не старался, но клинок шпаги ведьмы, обойдя все препятствия и финты, подобно стрелке компаса, настойчиво целился ему в грудь. При этом Люсильда двигалась совершенно легко и свободно, так, если бы это был просто танец.
Легкое, едва уловимое движение кистью, – и смертельное острие, мелькнув молнией в воздухе, оставило кровоточащую рану на щеке парня. Он огрызнулся и принялся стремительно атаковать, нанося сильные размашистые удары, способные легко раскроить надвое череп противника. Люсильда изящно, хоть и не без труда их парировала, а затем внезапно на мгновение исчезла из вида.

Секундой позже, Сергей увидел на полу ее вытянувшееся в выпаде тело. Согнув в колене левую ногу, она села на полушпагат и, непонятно как, успев перехватить шпагу левой рукой, грациозно изогнувшись, вонзила ему клинок глубоко между ребер.
Тонкое каленое острое лезвие обожгло жалящей болью, пробило грудную клетку, проткнуло легкое и нанизало бешено бьющееся сердце, заставив его плясать на клинке, содрогаться и резать себя.

— Этот прием называется «Черная стрела», – сказала Люсильда, поднимаясь и медленно извлекая шпагу. – Если его наносит левша, то отбить практически невозможно.

Сергей упал на колено и, кашлянув кровью, неожиданно улыбнулся. Вместе с покидающим тело духом, освобождалась и его память о прошлых жизнях и воплощениях, – то, что дошло вместе с генами, с ДНК, от далеких предков; то, что витало в астральном плане, ожидая своего часа, как пыльная старинная книга в тайной, недоступной для большинства людей библиотеке.
Конечно же, информация это была неполной, – скорее фрагменты жизни, похожие на внушаемое сумасшествие, но те ощущения, чувства, эмоции, которые к ним прилагались, не оставляли шанса отречься. Сергею оставалось только принять эти кусочки памяти и… стать другим.
Сначала неимоверно тяжело было испытывать груз прожитых кем-то лет и полученного опыта, знаний; но, минуту спустя они чудесным образом укоренились, свили гнезда в казавшейся теперь пустой голове. Чувствуя, как разноцветный туман рассеивается, парень открыл глаза.
— Кольчужка то тебе, зачем понадобилась? – спросил он сдавленным голосом и упал на каменный пол.

Люсильда не ответила. Она внезапно посерьезнела и, вытирая шелковым платком свою шпагу, повернулась назад. По широкой мраморной лестнице спускалась ее точная копия.
— Так так так… И чем это мы тут занимаемся? Извини, но я вынуждена тебе помешать, – сказала вторая Люси, извлекая из ножен шпагу.
— Я знала, что ты следишь за мной, мандавошка, – ответила Люсильда, занимая оборонительную позицию.
— Грубишь. Я знала что ты извращенка. Но тут… Это уже не просто забава. Думаю, что тебя сошлют в какое-нибудь мерзкое отражение. Бедный Пойсон… Он будет так рад найти утешение в постели вместе со мной. И когда поймет, что я намного умнее и лучше, то именно мне достанется все то, чего ты желала. А я подумаю, что с этим делать. Пущу по-ветру, может быть.
— Слишком много болтаешь, сестричка. Забыла уже, каково это – разгуливать по лесу без кожи?
— Этого я тебе никогда не прощу, моя милая. Ты нарушила закон, пригласив сюда человечка. И я обязательно доложу обо всем увиденном тем, кто действует беспристрастно. Тебе не избежать кары. По-па-лааась, – пропела демонесса с усмешкой. – Но сперва мы немного с тобой побеседуем. Знаешь, как действует яд морского скорпиона? – Клинок ее шпаги блеснул фиолетовым светом. – Ты станешь доставшейся по отражениям, парализованной птичкой, но чувства останутся. У меня будет достаточно времени, чтобы поквитаться с тобой.
— Сначала, Кира, тебе придется познакомиться с моей шпагой. Хочешь ее проглотить?
— Люси, потаскушечка, глотать – это твоя любимая забава. Меня ценят за другие таланты.
— Ты просто фригидная стерва. Кончаешь, небось, только тогда, когда придумываешь очередную интригу.
— Ну все, хватит, – вскрикнула Кира и первая бросилась в бой, сделав предательский выпад, целью которого было хотя бы слегка поцарапать отравленным клинком незащищенный участок тела Люсильды. – Кольчуга тебе не поможет. Сегодня не твой день.
— Поживем – увидим, – отрывисто ответила Люси; она легко отбила первую атаку и перешла в нападение.

Сражение двух сестер было похоже на танец двух отражений, неспособных нанести вред друг другу. Дьяволицы фехтовали часа полтора подряд, изредка останавливаясь, чтоб отдышаться. Тогда потасовка переходила в казавшуюся почти дружеской словесную перепалку, а та, в свою очередь, снова перерастала в бой на шпагах.
Неизвестно, чем это все могло бы закончиться, – шансы обеих были равны, но дверь в зал отворилась и на пороге появилась одетая в длинное зеленое облегающее платье, умопомрачительно красивая стройная женщина. Выглядела она несколько старше дерущихся девушек; в каждом ее движении читалось явное превосходство, сила и неоспоримая власть.

— Развлекаетесь, девочки? – сказала низким бархатным голосом дама. – Давайте присядем и поговорим. Уже давно следовало это сделать, но мне казалось, что две дочери – это слишком уж много.
— Ты, наша мать? – в один голос вскрикнули разгоряченные ведьмы.
— Отражения отнимают часть памяти. Остается лишь то, что ты хочешь сюда пронести. Как правило, это только та доля вашего разума, что привязана к насущным желаниям, стремлениям, чувствам. Но дома мы не сможем поговорить о том, что я хочу вам сказать, поэтому будем довольствоваться тем, что имеем. Пройдем в сад. Мне никогда не нравилась эта комната.

С этими словами женщина повернулась и вышла, а Люси и Кира последовали вслед за ней. Они сели по обе стороны от дамы на мягкую, вышитую золотой нитью софу. Люсильда скользила взглядом по сторонам, а Кира поджала губы.

— Обе вы рождены не ради забавы, не из прихоти или желания преумножить свой род, продлить его и разнообразить. Вы, девочки, – генетический эксперимент. Ни одна пара близнецов на вас не похожа. Вы – два разных полюса одного магнита, распиленного пополам, но не потерявшего свойства. То, что сегодня делает Люси, выходит за рамки дозволенного. Но, так и было задумано.
— Она чокнутая. Больше похожа на ассиянку, как и ее полоумный друг Пойсон, – не выдержала Кора.
— И это не случайно. Одной из вас суждено было стать такой. Скажи, Люси, почему тебе не нравится Кора?
— Не нравится? Я ее ненавижу. Она меркантильная, прагматичная, бесчувственная, подлая, бесчестная, жестокосердная и пустая. Она словно ненастоящая, искусственная…
— Как и большинство тех, кто рожден уже в третьем поколении после создания Преисподней. Именно поэтому ты по-настоящему хочешь не Пойсона, но его отражение, – пусть слабое и глупое, но способное тебе дать что-то еще, кроме механических плотских утех и богатства.
Наш мир вырождается подобно дикому племени, наисильнейшие мужчины которого трахают своих дочерей и сестер. Даже те редкие выдающиеся юные души гениев и пророков, что мы крадем или же получаем, неспособны этого изменить. Так или иначе, но подобные Кире лишь используют их для того, чтобы развеять скуку и хоть как-то нетривиально развлечься, ощутить себя живыми, почувствовать что-то. Приняв же дозу эмоций, эти демоны-манекены в лучшем случае запирают своих живых кукол в шкафу.
Есть коллекционеры, скупающие интересующих их людей, пока еще те бродят по Ассии, подписав контракт на определенный срок бытия. Только настоящие контракты заключаются не с самими людьми, как это наивно полагают они, а с теми, кто все контролирует.
— И какова наша роль во всем этом? – спросила Кора несколько раздраженно, воспользовавшись небольшой паузой.
— Тебе незачем этого знать. К тому же, не я затеяла этот эксперимент. Мне дана власть лишь внести в него некоторые коррективы.
— И какова же главная цель этого эксперимента? – спросила Люсильда.
— Думаю, ты и так уже поняла. Главная цель – вывести новую породу существ, – что-то среднее между первыми демонами и теми людьми, в которых еще осталась капелька чести. Методы обычного скрещивания не принесли ожидаемого результата. Необходимо нечто иное. Так как исследования проводятся в тайне, тебе, Люсильда, помочь я смогу не всегда. Но, ты почувствуешь мою защиту и покровительство.
— Ты не моя мать! – воскликнула Люси. – Именно это я сейчас чувствую. Кто ты?

Волосы женщины неожиданно начали светлеть и удлиняться, – сами собой они сплетались в длинную искрящуюся разрядами маленьких молний косу, – черты лица изменились, стали еще прекрасней. Но это великолепие казалось скорее холодным сиянием лика древней богини, нежели теплой живой красотой существа из плоти и крови.

— Ну, наконец-то. А то я уже начала сомневаться, – сказала Лилит. – Тебя я возьму с собой, Кира. Есть работа как раз для подобного существа. А ты, – она задумчиво посмотрела в глаза Люсильде, – иди. Еще нескоро увидимся, если выживешь. Мне жаль, но тебе придется забыть этот наш разговор сразу по пробуждении. Вспомнишь все, когда придет время.

Люсильда вышла из сада, опустив плечи. Она не могла поверить в то, что встретила саму Лейлах в отражении. Демоны грез могли сыграть еще не и такую шутку… Но, все равно, на душе дьяволицы – если можно так выразиться, – остался мерзкий осадок.
— Как же мне это не нравится, – пробормотала Люсильда, наливая отравленное вино в серебряный кубок. – Получить бы такую власть, как у них…

Путешествовать по отражениям во плоти – суть изменять насущную зрительную реальность усилием воли, в силу своей природы новые демоны не способны. Даже для первозданных существ подобное посягательство на тонкую структуру континуумов является сложной и деликатной задачей. Физические модели пространственных отражений, существующие благодаря уникальным мульти-частотам мелодий квантовых струн, дополнены и упорядочены равноправным временным измерением, своим для каждого.
Данный порядок обуславливает свод правил, посягательство на которые чревато теми или иными последствиями для каждой разумной сущности, без исключений. Однако существовали лазейки, одну из которых использовала Люсильда для своих путешествий.

Голова демонессы шла кругом от потока навязчивых мыслей: «Сколько раз еще нужно покончить с собой, чтобы добиться хоть какого-то ощутимого результата? Зачем мне все это нужно? А может, действительно, нужно вовсе не мне? Если так, то кто начал эту дьявольскую карусель, и как мне с нее спрыгнуть? Вдруг, я, действительно, – всего лишь марионетка – чей-то жестокий и подлый эксперимент? А если так, то что из слов Лилит является правдой? О чем еще она умолчала? Как вынести ее слова в явь? Я должна выжечь эту информацию в своей памяти каленым железом. Или…».

Люсильда подошла к трупу Сергея. В одном из ближайших к Преисподней отражений это астральное тело уже настолько «обросло» плотью, что практически ничем не отличалось от настоящего. Дьяволица сняла одежду, раздела труп и легла на него, прижимаясь всем телом.

— Я знаю, ты рядом, – прошептала она. – Твой дух меня слышит. Ответь.
— Я слышу биение твоего сердца и вижу все в целокупности. Но это не я.
— Это истинный ты. И такой ты мне нужен.
— Я знаю, что ты хотела выдернуть из меня часть души и тайно внедрить ее в Пойсона. Ты собиралась дополнить своего жениха, тем, что ему недостает. А меня оставить ни с чем.
— Теперь уже нет. Теперь я и сама не уверена в том, что действовала по своей воле.
— Я знаю…
— Не уходи. Мы встретимся наяву. Но не в Ассии и не в одном из отражений. Я приглашу тебя в замок Пойсона и ты расскажешь мне все то, что я тебе сейчас нашепчу. Согласен?
— Согласен ли я посетить Преисподнюю? Конечно, да!

Дьяволица глубоко вздохнула, поднялась, взяла кубок и выпила залпом отравленное вино. Мгновение спустя она схватилась руками за горло и упала, словно подкошенная. В ее глазах застыло страдание – умирать, пусть даже во сне, было действительно больно и страшно.
Пространство отражения стремительно «складывалось и собиралось», затягиваемое в одну незримую микроскопическую сингулярность.

***WD***

следующая глава

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.