Глава 10. Холодная нежность

…Странник брел домой с лесопилки, а ручей петлял рядом с ним, как темный астральный спутник. То, приближаясь, то удаляясь вновь, он весело журчал, встречая преграды, и в трелях его воды слышались дивные голоса распутных русалок.

******

Вся чистота и невинность гордых беспечных деревьев пала к ногам молодого безумного Странника. Шорох опавшей листвы доносился даже из синих глубин, где он случался как бесконечный мотив едва различимого клавесина. Клавиши-листья терзали струны течения на черном илистом дне, ярко украшенном золотом скромного северного «эвкалипта» – кустистой маленькой козьей ивы, так полюбившей влажные берега, превращая их порой в живые остроконечные арки.
В одном из подобных местечек русалки искусно переплели всю лозу, полностью скрыв от человеческих глаз маленький островок под ажурным узорчатым сводом. Никому не дано было узреть сей хитроумный зловещий орнамент, похожий и на арабскую вязь, и на дьявольскую паутину из жуткого потустороннего алфавита. Бесконечное, протекающее в заданном ритме движение стройных узоров, созвучное музыкально Гению этого дикого места, состояло из геометрических, каллиграфических и растительных элементов, и созидалось волей спонтанно… на основе точного математического расчета – так, если бы Некто открыл единую формулу сущего, найдя логику в хаосе и просчитав Замысел самого Творца.
Кружева озорной чуроты* буквально бросались в глаза, – поразительно было, что он их раньше не видел.
Воздух замедлился и загустел, словно холодный ликер. Странник почуял запах «бесстыдницы», что сбрасывает свои одежды, движимая жаром под кожей*. Аромат эфирного масла тоненьким ветерком просочился извне, разбавляя экзотикой и неуместным теплом скромное благоухание приполярной незатейливой осени.
Страннику робко подумалось, что благовоние послано кем-то… с тем, чтобы порадовать духов и его самого. Привиделись даже виновные в этом камедистые деревья – величественные, обнаженные и успокаивающие.
Янтарный вечер слегка потемнел, и на рдеющем едком небе вспыхнул самый нескромный бриллиант звезды-преисподней – Венеры. Прохладно-сияющая снаружи, огненно-яростная под покровом гламура, прекрасная планета любви блестела ярко и близко – словно в волшебном видении.
По времени посетив небосвод ранее своего часа, она и творила этот приятный сумрак, превращая своим томным сиянием солнечный свет во тьму. Венера, искрясь, отражалась в покрытой серебряной рябью, мелодично и нежно звенящей поверхности ручейка. Проекция небесной блудницы была отнюдь непростой – она проникала сквозь наполненную росой, тончайшую паутинку, сплетенную на окошечке-арабеске орнамента ажурного купола. Изображение туманного божества казалось великолепным, большим, но расчерченным четкой линией зловещего колдовского пентакля.

Услышав внезапный всплеск, Странник вплотную приблизился к этой чудесной беседке, страстно желая узреть хоть одну запредельную гостью, но видел только лишь их чуровское искусство и слышал их голоса. Звучали они нежно, хрустально, лаская душу приятными до сладостной боли, завораживающими нотами и гипнотическими интонациями.
Игнорируя стоящего у шатра забавного гостя, русалочки говорили о нем же. При этом разум очарованного скитальца, едва запечатлев мгновение каждого мыслеобраза, хранящего в себе новый стишок, тут же с ужасом рассыпался на части мозаикой бьющегося стекла. Представив себе лонгальеров, движущихся позади и пожирающих эти осколки, Сергей ужаснулся. Ему показалось даже, что он слышит хруст множества острых зубов, грызущих стеклянные фрагменты своего недавнего прошлого. Но позади не было никого…

— Вчерашний
— День
— Никто
— Не
— Съел
— Он
— Призракам
— Достался
— А тот
— Кто
— Выйти
— Не
— Успел
— Навечно
— В нем
— Остался, – сказали русалки на свой обычный манер.

— Простите, но вся эта муть
Попахивает бредом;
И сомневаюсь я чуть-чуть,
Что вторник встречу в среду.
С материи снять нелегко
Скорлупку-оболочку;
Не существует ничего
Вне времени, – и точка, – комментировал Странник.

— Он
— Нас
— Слышит?
— Вот
— Дела…
— Пенисы
— Кривые.
— Ведьма
— В оборот
— Взяла, –
— Помнит
— Дни
— Былые, – расхохотались русалки.

— Вас не вижу ни одной, –
Только ваши знаки.
Дела плохи с головой, –
Днем хожу во мраке, – с досадой сказал Сергей.

— Ты
— Присядь
— На
— Островок
— Рунце
— Золотое –
— Ароматный
— Табачок, –
— Зелье
— Непростое, – туманно прочирикала чурота.

— Ничего не понял ведь…
Дурень. Ну и ладно, –
Все равно тут потрындеть
С вами мне приятно.

Очень хочется взглянуть
Мне на вас, девчонки;
Только грез боюсь спугнуть
Призрак этих тонкий, – сказал Шут шутовкам, снимая ботинки, – иначе, как по воде, на островок было не перейти.

— Ног
— Нельзя
— Не замочив,
— К нам
— Сюда
— Добраться.
— Но,
— Тебя
— Заполучив…
— Можем
— Постараться, – с этими словами русалки развратно захихикали, но потом внезапно умолкли.
— Видел
— Как-то
— Госпожу
— Ты уже
— Однажды;
— Приближаясь
— К миражу,
— Лишь
— Усилишь
— Жажду, – сказали русалки как-то хитро-настораживающе.

Вода оказалась совсем ледяной, но ноги горели, а поросшее мягкими водорослями дно ручья ощущалось, как нечто очень нежное и приятное.
Выбравшись на островок, Странник достал остатки пахнущего медом барского табака и, набивая трубку, задумался: «Босые ноги, ручей… Все выглядело, будто ключи. Это уже происходило с ним, только немного иначе. Он вспомнил отрывки своей памятной встречи с первой из женщин и то, как русалка, откинув назад свои волосы, посмотрела ему прямо в глаза.
Бездонные глаза-озера, смотрели на него тогда пристально, холодно и коварно. Было в них нечто непостижимое, запредельно-тоскливое, пугающе, настораживающее и притягивающее одновременно, способное свести с ума. Умные глаза изощренного демона на прекрасном девичьем лице».

— Мне нельзя с ним встречаться –
Гостем древней земли.*
Но ты можешь остаться
Тут пока… Отдохни.
Говорить долго очень
Будет Узир с тобой;
Ждут бессонные ночи, –
Диалог несмешной.
Я тебя подготовлю –
Лишь коснусь твоих глаз…
Брось камзол в изголовье.
Сделай ложе для нас, – раздался в голове Странника знакомый потусторонний голос.

От неожиданности парень опешил, – русалка стояла прямо перед ним, сияя глазами, похожими на совиные. Выглядела она совсем настоящей.
Странник протянул руку и прикоснулся к прохладной коже, – она была очень мягкой, живой, но совсем не такой, как кожа живых людей или покойников, – несказанно-приятной, неописуемо-нежной, мерцающей, наэлектризованной и магнетичной. Сергей поднялся и обнял запредельную гостью, утопая в ее глазах.
Прохладные губы ответили на поцелуй вкусом вина, опиума и блаженства. Запах моря переплетался с ароматом «Диора» в ее волосах, а бархатные изящные ручки проникли уже под рубашку, лаская парня и впитывая его тепло. Сергей делился своей энергией с дивой стихии, и та с радостью принимала его драгоценный дар, даруя в ответ свою инфернальную прелесть. Неважно, сколько девичьих душ впитала в себя королева русалок, но в ней будто сосредоточилась вся в мире женственность, все обаяние и сладострастие мира.

Пусть останутся маленькой тайной самые сокровенные подробности этой трепетной встречи. Тронутый до самых темных уголков своего странного сердца, счастливый обессиленный парень уснул, обнимая неземное создание. Русалка лежала у него на груди и мило мурлыкала. Да, она была неземной, запредельной, но отчего-то… теперь очень родной – такой теплой и желанной, будто маленькая невинная нимфа, а выглядела почти как обычная красивая девушка. Когда же и она уплыла в царство своего морского Морфея, то подарила Страннику сон, представ ему на мгновение в образе Мирамы фон Кримс.

Белая королева усадила гостя на краю отвесной скалы и заставила смотреть его в непроглядную тьму каменной бездны. Вскоре во тьме вспыхнули огни светлячков; они летали, двигаясь все быстрей и быстрей, и очерчивали окно в иное пространство. За этим окном горел огнями ночной город Лас-Вегас, кипела бурная жизнь. Одна из улиц приблизилась, открывая четкую панораму, а добрый, несколько хриплый голос нашептывал, словно из книги, слова: «О ночь, блаженное, таинственное, благословенное ангелами Преисподней дивное время, когда рожденная в диком и вольном Хаосе, гордая богиня Никта окутывает благодатью ее спесивых детей, усеивая свой след туманом и звездами; время, когда Геенна и Ассия, подобно любовникам, встречаются в темноте, скрывающей их приблудный союз; часть нашей жизни, таящая в себе все то, неведомое и обычно неосязаемое – те страхи и тайны, что мы всеми силами стараемся не признавать. Ночь – живописная пора хищников, сумасшедших, поэтов и тех, чей подлунный хлеб нельзя добыть ясным днем. Ночные бабочки, сияющие, словно блесны, грабители, кабачные ловеласы, наркоманы и ведьмы, клубная молодежь и просто, дорогие нашему сердцу маньяки – все они полноправные хозяева ночи. Но и для них порой выпадает шанс стать жертвами и добычей».

Трое молодых известных бандитов – прокачанные, холеные, одетые с иголочки и уверенные в себе красавцы, не знающие слова «нет» в этой жизни, сидели в Vip комнате ресторана и несколько брезгливо посматривали на стриптизерш. Они уже успели отшить двух или трех дорогих проституток, решив, вероятно, что за такое бабло можно получить «свежачок», или же претендовать на нечто более экзотичное. Их лица оживились во мгновение ока, а хищные глаза загорелись огнем, как только в зал вошла дьяволица Люсильда.

Изо всего гардероба Эльвиры она смогла выбрать для себя лишь маленькое бордовое платье, рубиновые же серьги и крестик из черного серебра, с такими же камушками. Эксклюзивные алые туфельки от Mai Lamore, за несколько тысяч евро, Люси «приобрела» по дороге.
Взглянув на шикарную троицу, таинственная демонесса приветливо улыбнулась, но тут же опустила глаза и заняла один из свободных столиков.
Далее – как по нотам, – на ее столе появилась бутылка «Кристалла». Еще чуть позже – она уже весело щебетала в обществе шикарных бандитов, очаровав их с первой минуты.

— Я должна заехать к подруге и занести ей этот пакет, – сказала Люси своим кавалерам нарочито нетрезвым голосом, забираясь в «Импалу».
— А она такая же красивая? – спросил один из парней. Нетрезвость и вседозволенность затмили ему глаза, не дав даже намека на то, что такой женщине место скорей на олимпе, нежели в бандитском старом прокуренном «Шевроле».
— Да получше будет и почище, чем те бабочки из кабака, что жаждут теперь моей смерти, – рассмеялась в ответ дьяволица.
— С нами можешь никого не бояться, – сказал самый угрюмый из бандитов, нажимая на газ.
— Я это учту, спасибо. Но вот, вам – следует бояться меня, – полным таинственности голосом произнесла Люсильда, подняв одну бровь и облизнувшись.
— Думаю, что мы это уже поняли, – усмехнулся тот, что был понаглее, оборачиваясь с переднего сидения. – Так что, едем за подругой?
— Поехали, – весело ответила Люси, – принимая от сидящего рядом скромняги блант
с марихуаной.

******

— Одевайся, карета подана. Хватит киснуть в собственном соку, – сказала Люсильда и бросила на кровать пакет с новой одеждой.
— Выглядишь потрясающе, – ответила сонная Элли, вытряхивая содержимое большого фирменного пакета. – Грабанула бутик и ювелирный?
— Зачем? Смертные сами все отдают, стоит нажать на нужную кнопку.
— Научишь меня?
— Когда будешь готова, знания придут к тебе, – ответила дьяволица, приближаясь к Эльвире, надевающей ажурные трусики, и, надрезая острым осколком фужера запястье. – Пей, это тебе сейчас просто необходимо.
Девушку не пришлось долго упрашивать – едва попробовав на вкус крови запредельного существа и поняв ее силу, она жадно прильнула к запястью инфернальной подруги.

Бандиты уже начали волноваться, когда из дома вышли две потрясающие женщины. И было в их сияющем облике нечто такое, чего никогда не увидишь в глазах домохозяек и дешевых обдолбаных шлюх. Настоящая страсть, настоящая похоть, сила ведьм, жажда крови и охотничий инстинкт светились в глазах этих валькирий, делая их неотразимыми для воинов и глупцов, художников и сумасшедших.

Переглянувшись, Люси и Элли с двух сторон сели на заднее сидение просторной «Импалы», зажав самого скромного из бандитов в роковые тиски. Едва лишь машина тронулась, ведьмы принялись играть со своею добычей, будто две знойные сиамские кошки. Эдгар не успел и глазом моргнуть, как лишился галстука и ремня, как вскоре у него были расстегнуты все, до единой пуговицы…
И вот – он уже ощущает острые ногти на своей волосатой груди. Потом нежные женские руки скользят все ниже, нащупывая в трусах его замечательный инструмент, слегка испуганный и не готовый пока к использованию. Одно мгновение – и член в руках Люси, растет, наливается силой, как некий фантастический гриб; другое, – и Элли, неведомо как, изогнувшись, смело берет его в рот, с каждым движением погружая все глубже.
Загородное шоссе, скорость сто двадцать миль, – обе дамы, разыгравшись, ласкают фаллос счастливчика, облизывая шустрыми язычками его разбухшую до предела головку… но, не дают парню кончить и, время от времени, увлеченно целуются между собой.
Эдгар начал сопеть и подрагивать, а сидящий за рулем Битлджус, ( Чаще – просто Битл или Джус), интересом наблюдал за происходящим в зеркало заднего вида, поглядывая на дорогу лишь время от времени. Его сосед по прозвищу Угрюмый Мик старательно раскуривал косячок и тоже созерцал красочное волнующее шоу двух очаровательных ведьм.

— Держитесь! – неожиданно крикнула Люси, отталкивая Эльвиру.

Вовремя ухватившись за сидение спереди, та увидела, что посреди дороги на них несется огромный грузовик-лесовоз.
Водитель «Ималы» еле успел вырулить, – машина вылетела, словно с трамплина, в кювет и очень удачно приземлилась на какую-то песчаную насыпь.
Все обошлось, впрочем, вполне благополучно, если не считать парочки синяков Угрюмого Мика и того, что бедный Эдгар – так звали скромнягу, сидевшего сзади, – пробил головой лобовое стекло и напрочь лишился одного уха. Неизвестно, что именно он испытывал в роковой злосчастный аварийный момент, но его сперма обильно украсила панель приборов авто.
Остановив какого-то байкера и отправив несчастного, вместе с его ухом, в больницу, бандиты позвонили своим коллегам и, уже вскоре, прихватив с собою девиц, преследовали лесовоз на новеньком «Хаммере».

Пьяницу нашли в первой же придорожной забегаловке для водителей грузовиков. Чувствуя себя в полной безопасности среди шоферской «братвы», он безмятежно заглатывал рюмку за рюмкой и обжирался буррито.
Выманить его взялись дамы. Сняв лишние украшения, переборщив с помадой, распустив волосы и, накинув плащ, чтобы скрыть немного свою шикарную внешность, Элли быстро сняла деревенщину; а Люсильда, тем временем, разобралась с тремя придорожными проститутками.
Девицы сами набросились на нее, как вороны на кошку, желающую разорить родное гнездо, но, после недолгого разговора, мирно вернулись на свои «верстовые позиции».

Вскоре, перепуганный насмерть, обмотанный скотчем и слегка протрезвевший водитель лесовоза трясся в багажнике; дамы на заднем сидении пили шампанское, а довольные ухмыляющиеся бандиты курили травку и обсуждали планы на вечер.

— Что будет делать с трупом? Обламывает возиться самим, да еще и ночь нам, похоже, светит веселая, – спросил первый.
— Тебе решать, Битл, – ты старший, – Ответил Угрюмый Мик.
— Базара нет… Но вы с Эдгаром друзья, вроде как.
— Давайте, я предложу, – сказала Люсильда. – Чтобы не терять попусту время, привяжем его в лесу, отрежем ухо и прижжем рану, а сами повеселимся где-нибудь неподалеку.
— Я согласен, – ответил Угрюмый Мик. – А ухо пошлем Эдгару в баночке с виски.
— Мне, сволочь, не так этого идиота Эдгара жалко, как старушку «Импалу». У меня столько времени ушло на то, чтобы купить реально-действующую модель, а не перебранную русскими развалюху со свалки! Ну да черт с ним, – проворчал бандит и свернул на проселочную дорогу.
Битл, действительно, еле сдерживал слезы, – его любовь к братьям Винчестерам* выглядела довольно неоднозначно, да и внешне он очень походил на лосяру Сэма.

Вскоре они приехали на берег какого-то озера. Скамейки, беседка, шалаш, обложенный аккуратно камнями очаг- костровище, шоха*, полная дров – по всему было видно, что это место – пустующий ныне, заброшенный лагерь скаутов.
— У нас есть «Джонни Уокер», холодильничек пива, мясо для барбекю и целый урожай шишек из Амстердама. Устроим пикник с костерком? – спросил добродушный Угрюмый Мик женщин и Битла, тщательно обследовав взятый напрокат у друзей «Хаммер» модели Н3.
— Разводи костер, жарь мясо. И привяжите деревенщину к вон тому дереву, а все остальное мы обеспечим, – сказала Люсильда, словно Мамаша Баркер*. – Устроим мальчикам веселое рождество? – добавила она, обращаясь к Эльвире.
— Шоу будет улетным, – весело ответила Элли; она только что затянулась травкой и улыбалась теперь самой невиннейшей из улыбок.

Словно подстегиваемые невидимой плетью, парни бросились исполнять пожелания Люси; та же забрала самокрутку у Мика, включила магнитолу на полную громкость и принялась танцевать, увлекая за собой слегка прибалдевшую подругу. Пока мужчины привязывали к дереву водителя лесовоза, дамы танцевали какие-то странные сексуальные танцы, обмениваясь блантом.
В «Хаммере» оказалось все необходимое для загородного барбекю, – видимо его владельцы любили отдохнуть вдали от цивилизации и лишних глаз. Увидев на столике большой блестящий нож «Боуи», у Элли заблестели глаза. Взглянув на Люсильду, девушка прочла согласие в ее прекрасных глазах, взяла нож и, медленно танцуя под «Персонального Исуса» в интерпретации Мерилина Менсона, приблизилась к успевшему протрезветь водиле.

Рот дальнобойщика бандиты заклеили, в лучших традициях, скотчем. Да и сам он был упакован почти, как египетская мумия – так, что оставался недвижим. Поэтому Эльвира без труда осекла скулящему пьянице уши, нанизала их на срезанную тут же ветку омелы и принялась жарить в костре.
Опешившие от таких странных движений бандиты, переглянулись и дружно приложились к шотландскому виски. Тем временем Люсильда уже вытаскивала из костра раскаленную монтировку. Водитель грузовика еще немного поскулил от оказываемой ему медицинской помощи и потерял сознание.

— Я в отлучусь в кустики, – чирикнула демонесса и отошла в лес. Чем она там занималась на самом деле – история умалчивает.

Вернувшись, Люси застала сцену, заставившую ее еще больше развеселиться, – бандиты, выпучив глаза, смотрели на Элли, а та, с ангельским выражением лица, аппетитно хрустела прожаренным ухом.

— А что такого? Мы у дяди на ферме всегда жарили свиные уши, – сказала она, невинно пожав плечами, и вновь принялась за свое лакомство.
— Ну что, поросята, пойдем – искупаемся? – вдоволь насмеявшись, как-то неоднозначно предложила Люсильда и незамедлительно скинула платье.
Вскоре к ней присоединилась Эльвира, а вслед за нею и Битл с Миком, решившие вдруг, что им невероятно повезло встретить таких сногсшибательно-красивых веселых и тронутых на голову, бесшабашных девчонок.

Вода в озере оказалась на удивление теплой и нежной, темной – словно южная ночь, ласкающей и эротично-приятной – будто восточная сказка. Обнаженные Эльвира и Люси стояли рядом, зайдя в нее по самые плечи. В серебряном манящем свете Луны на фоне отражении звезд они выглядели будто наяды.

— Земные женщины не могут быть столь прекрасны. Русалки, нимфы, богини…

Я в этот чудный миг мгновению скажу:
«Продлись ещё, постой, ты так прекрасно!» –
Обеим вам теперь принадлежу;
Вся жизнь до этого моя была напрасной!
Пусть этот сон случайный – сущий Ад,
И упадут на башне даже к Черту стрелки,
От вас, валькирии, и смерть принять я рад!..
Хоть само время остановится навеки! – неожиданно выдал Угрюмый Мик. – Где-то глубоко внутри ушлый бандит и убийца оставался неисправимым поэтом, и теперь его темная душа воспарила, ибо не была скована подавленной ведьмами волей.

Дамы переглянулись, обнялись и принялись целоваться; причем делали это так самозабвенно, артистично, красиво и увлеченно, что у парней, наблюдавших за ними, незамедлительно возникла эрекция. Женским чутьем почувствовав, что «поросята» готовы, ведьмы на миг разомкнули магнетическую цепь сладострастия и поманили к себе тяжело дышавших мужчин.

******

— Пьют, как верблюды, – усмехнулась Эльвира; она уже начала понимать, что их спутники – просто скот, – и, не стесняясь, говорила о них в третьем лице.
— Им это нужно, поверь, – с иронией в голосе ответила Люси. – Ну что, мальчики, напузыкались? Теперь будьте готовы взорваться, и угостить нас как следует.

С этими словами дьяволица подошла к наглому некогда Битлу и, ткнув его пальцами своей точеной ножки в лицо, повалила на спину. Бедняга повиновался беспрекословно и даже попытался слизнуть прилипший песок с пальчиков и педикюра, а Люсильда лишь рассмеялась и, оседлав его, кивнула своей подруге.
Последовав ее примеру, Элли ощутила себя настоящей хозяйкой жизни, вершащей свое правосудие и ветреной амазонкой одновременно. Вместе со своей наставницей они скакали верхом на членах лицом к лицу, глядя в глаза друг другу. В какой-то миг все вокруг для них вдруг исчезло. Затем вернулось, но… словно в ином отражении, – время остановилось, а мир поплыл, словно часы Сальвадора Дали.

Эльвира очнулась только тогда, когда почувствовала, что вдоволь напилась крови из надрезанной вздувшейся вены на шее члене Угрюмого Мика. Где-то неподалеку, возвращая ее к реальности, вспыхнул огонь, – пламя пожирало останки Битлджуса и, еще не вполне мертвого, водителя лесовоза.

— Как самочувствие? – спросила окровавленная и довольная Люси; она будто вышла из пламени, и протянула руку Эльвире.
— Я счастлива, – ответила Элли, закрыла глаза и улыбнулась, увидев все локации со стороны. Сцена, в которой она участвовала, была достойна хорошего фильма про Дракулу.
— Вот, и замечательно. Пойдем, искупаемся, потом допьем вискарик у костерка, обсохнем и отвезем гостинец в больницу, – сказала дьяволица, показывая Элли банку, в которой плавали чьи-то глаза.
— Деревенщина, – усмехнулась Эльвира. – Эдгару недолго придется радоваться трофею? Он же нас видел…
— Ты умница, – ангельским голоском ответила Люси и потащила подругу к озеру. – Но не стоит слишком драматизировать. Его ждет счастливая, полная красочных видений жизнь в загородном домике у реки. Друзья подумают, что он спекся. О нас же Эдгар даже не вспомнит.

Девушки обложили труп Мика дровами, полили бензином, оставив чуть-чуть на дорогу, подожгли его и направились к озеру. Они еще долго смеялись, плескались в теплой темной воде, смывая сперму и кровь; брызгались, резвились и хохотали, как маленькие девчонки… озаряемые алым светом больших погребальных костров.

***WD***

* Бесстыдница – эвкалипт. Называют так за то, что он сбрасывает кору. Еще Бесстыдницей называют Венеру за то, что она первой появляется на небе, потом неизвестно, где шарится и уходит последней.
* Чурота – славянская нечисть.
*Речь идет о сериале «Сверхъестественное», который выйдет куда позже, тех событий, что происходят со Странником. Весь сериал пронизан… скрытым гомосексуальным подтекстом.
* Мамаша Баркер – прозвище матери нескольких преступников-братьев из так называемой «банды Баркеров-Карписа», имевшей большую известность в США в начале 1930-х годов. (Помните песенку группы Boney M «Ma Barker»?) В первой половине XX века считалась лидером, «мозговым центром» банды и жестокой преступницей, однако впоследствии, уже с 1970-х годов, некоторыми историками преступности были высказаны серьёзные сомнения относительно её реальной роли в банде.
*Шоха – в данном случае – навес над дровами (сарайчик без стен. В лексиконе же чуроты… у этого слова много значений и производных.

******

Следующая глава

Оглавление

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.